Ведущая: И так, у нас начинается вторая часть нашей конференции, в которой будет происходить свободное обсуждение широкого круга вопросов в обычном формате вопрос-ответ, и, как Михаил Зиновьевич сказал, возможно, вы будете высказывать ваше мнение.

И соответственно, чтобы начать нашу дискуссию, задам первый вопрос, если позволите: Михаил Зиновьевич, расскажите, пожалуйста, о вашем модели сословного или общественно-социального апартеида.

Михаил Юрьев: Смотрите, я начну чуть-чуть издалека, но я думаю, что вы все сразу или почти сразу поймете для чего я это делаю. Вот, как известно в природном уране, в основном, представлен изотоп урана 238, который обладает крайне слабой радиоактивностью и в принципе ни при каких обстоятельствах не способен к цепным реакциям: у него слишком маленький поток нейтронов удельный. Но в нем есть примесь урана 235. Тот обладает более высокой радиоактивностью, и если его отделить, то из него собственно и делаются атомные бомбы первого поколения, ну по крайней мере, пока не было плутония там и так далее. С физической точки зрения, никакой загадки в том, почему это так - нету, это совершенно очевидно: этот высокорадиоактивный, тот низкорадиоактивный. Но если вы вдумайтесь, то с философской точки зрения, в отличие от чисто физической, эта вещь до крайности необычная. И в общем, довольно сильно поражающая. Что я имею в виду? Вот есть некая активная субстанции. Неважно, в чем она активная, с философской точки зрения это неважно, в данном случае ей выступают уран 235. Дальше вы его разбавили неактивной субстанцией, не обратной, не которая всасывает в себя нейтроны, вместо изучения, а просто, которая не является активной в вашем понимании. 235-ого урана, по-моему, 2% максимально бывает, ну значит вы в 50 раз разбавили. Казалось бы, если вы какую-то активную субстанцию разбавили в 50 раз, то ее активность просто снизится в 50 раз, ну вот, например, возьмете соленую воду и разбавите ее несоленой водой, ну конечно она будет менее соленый, но с чего ей стать совсем несоленой? А природный уран совсем не активен с точки зрения возможности своего использования в качестве атомного топлива. Он не слабо активен, он совсем не активен.

Вот эта, с философской точки зрения, загадка, как я ее формулирую, решается, и на нее ответ следующий: пассивная, то есть неактивная субстанция - она ни нейтральна, в широком философском смысле, по отношению к субстанции активной, она не инертна, она вредна для активной субстанции. И вот на философском уровне, не на уровне теор. физики, а на философском уровне, это, на мой взгляд, достаточно универсальный и достаточно серьезный вывод. Я никак не собрался написать его в виде, там, философской статьи, да и не настолько владею этой терминологией и методологией, но тем не менее это так.

К чему я это? В каждом обществе есть какое-то количество людей, представляющих из себя активную субстанцию. Активную в разных смыслах. Какие-то люди представляют из себя активную субстанцию в части, генерирования научных идей, какие-то в части духовных подвигов, ну самые разные бывают ситуации. В данном случае, я говорю о людях, которые являются носителями государственничества. Они являются активной субстанцией, по крайне мере я их могу так назвать. Остальные, в этом смысле, является субстанцией нейтральной. Ну, на самом деле, есть и те, кто активно мешают, я их даже не рассматриваю, это даже не существенно. Так вот, важно понять, что пока они растворены среди подавляющей части нейтральной субстанции, та не просто разбавляет их потенцию, она ее сводит к нулю. Точно также, как 238-ой уран сам по себе совершенно не антирадиоционный, а просто не обладающий должной плотностью нейтронного потока через квадратный сантиметр поверхности, уничтожает потенциальную активность урана 235. И решается эта проблема только отделение одного от другого, и поэтому, когда ты от природного урана, в котором 2% 235-го, этот 235-й отделяешь полностью, то его мощь, это не научный термин, я философски говорю, его мощь вырастает ни в 50 раз, а в миллиарды раз. И вот точно тоже самое, и лежит, вот этот же философский принцип лежит в основе концепции социального апартеида, который я провожу, сформулировал и провожу. Вот та часть активных людей, государственников, которые существуют в любом обществе, их не надо создавать, они там и так есть, всегда и везде, даже в Америке, поверьте мне. Им не надо давать власть, с ними не надо ничего делать, их надо просто отделить от остальных, и одного этого достаточно, чтобы их мощь увеличилась настолько, что это будет другая реальность. Вот в этом и состоит концепция сословности, которая описана в книге «Третья Империя», ни в чем больше. В том, что те типажи людей, по этому параметру, которые и так есть, что они конституируются, они отделяются один от другого. А как их отделить спросите вы? А никаких проблем, про это все сказано: сначала было слово. Ты их должен просто назвать. И вот когда ты сверху их назвал и конституировал, они и стали отделенными. Вот собственно и все.

Ведущая: Спасибо большое за ответ, а теперь вопросы.

Павел Долгачев: Спасибо большое, хотел узнать, как вы считаете, политический кризис в Америке и сопутствующие ему процессы, является ли тем шансом для наших независимых экономических преобразований, без помощи наших западных товарищей?

Михаил Юрьев: Вы знаете, думаю, что нет. Кризис в Америке политический действительно очень силен. Я не уверен, что Америке удастся сохранится в результате его, в нынешнем своем виде, в конце концов, когда развалился СССР, до этого были люди, которые надеялись, что он развалится и предполагали, что такое может произойти, но предполагали, что это произойдет, либо от того, что всё-таки военным образом Запад напряжется и нас победит, либо же экономические проблемами - ничего этого не имело место. Представить же себя, что у нас рухнет политическая система не мог никто. Все считали: ну уж политическая система СССР то это монолит тоталитарный. Ну, она и рухнул, именно она, и в этом смысле то, что все уверены, что американская политическая система не может рухнуть, я не понимаю, чем она отличается - очень даже и может, и также быстро. Только я не уверен, что для нас это хорошо. Я не уверен, я думаю, что если это вдруг бы завтра произошло, то Путин решил: а, ну слава Богу, можно все-таки ничего не делать в экономике. Потому что делать не хочется, потому что это много крови, в прямом смысле, это резать по живому, это надо самую ненавистную для него вещь делать, а именно - ставить эксперименты, начинать, то в чем абсолютно нет уверенности, что это получится, а нет уверенности не потому что тебе это какие идиоты предлагают, а потому, что в современном мире выяснилось, что заведомо работающей экономической системы нет, тебе некого копировать. Ты бы и скопировал, тебе не в падлу, но кого? Даже у Китая, и то большие проблемы. Поэтому, я не уверен, что это нам дало бы какую-то возможность, не говоря о том, что любой возможностью можно воспользоваться только тогда, когда ты к ней готов, а мы пока к ней не готовы.

Ведущая: Спасибо большое за ответ, и вновь еще один вопрос от людей, от человека, который не смог посетить мероприятие. Итак, вопрос про политику и бизнес: вы знакомы с текущими президентами США и России. С Трампом у вас были совместные…

Михаил Юрьев: С текущими в смысле, что они текут? Или вы имеет ввиду с сегодняшними?

Ведущая: С сегодняшними. С Трампом у вас были совместные дела…

Михаил Юрьев: Так то, ну зачем сразу вот в жанре доноса, ну вот зачем?

Ведущая: Как задали вопрос, так и читаю.

Михаил Юрьев: Хорошо, так.

Ведущая: Владимира Владимировича вы знали, еще, когда работали на госслужбе заместителем председателя государственной думы.

Михаил Юрьев: Это правда.

Ведущая: Если Путин - это человек работавший в государственной сфере, то Трамп - человек из бизнеса. На ваш взгляд, если человек перешел из бизнеса в государственно-политическую сферу деятельности, не будет ли это мешать его работе в государственной сфере, ведь там другая эстетика и даже, наверно, мировоззрение? Также не будет ли это мешать взаимодействовать Трампу с его коллегами - президентами, в частности, с нашим президентом, или с людьми из гос. сферы, например, со своими госслужащими, со своим вашингтонским аппаратом? Возможно, у людей из бизнеса и гос. службы разная ментальность и им сложнее друг друга понять на таком уровне, чтобы плодотворно сотрудничать?

Михаил Юрьев: Ну, про Россию я бы согласился с этим процентов на 90. То есть, если бы у нас завтра стал главой государства кто-то из нашего российского бизнеса, это значит, скорее всего, надо было бы бежать, вот. В Америке не совсем так, там я не вижу такой глубокой разницы, в ментальности, ну, правда в ментальности… Ну вот работа Тиллерсона на должности СEO ExxonMobil, или госсекретаря – это все примерно одно и тоже. Вы можете сказать, что Тиллерсон не был хозяином ExxonMobil, а Трамп - хозяин. Ну короче, то что спрашивает автор вопроса, имеет место, но я бы, именно для Америки, я бы эту разницу не драматизировал бы. Какая-то разница в ментальности есть, поэтому мы и видим, что пока что Трамп не может принять на себя вожжи, именно потому что он недостаточно понимает, не дурак совсем, но недостаточно понимает, какими инструментами и каким способом там нужно действовать.

Но в любом случае, а чего это автора так волнует вопрос справится Трамп, не справится, нам то что? Как бы, если вы думаете, что от того что я 2 раза в жизни встречался с Трампом, то я его, так сказать, считаю закадычных другому и желаю добра, то мне наплевать на него с высокой колокольни, так сказать, даже если бы он не был президентом, подумаешь, я ему продал, он у меня купил, все довольные разошлись, пожали друг другу руки, и забыли друг про друга.

Илья Савельев: А если рассмотреть наших предпринимателей?

Михаил Юрьев: Ну, во-первых, давайте посмотрим, что из себя представляет срез русских предпринимателей, только я беру сейчас не предпринимателей, важный момент, а предпринимателей высших достижений, так сказать - это очень важно. Русские предприниматели, значит, обычные, то есть, у которых там бизнес на 50 миллионов рублей или на 500 миллионов рублей - это герои, это как те, которые в 41-м году, так сказать, отбивали вражеские атаки, в отличии от сорок третьего года, не имея ни пушек, ни гранат, ни вообще ничего. Потому что, как можно работать у нас, когда у тебя нет ничего, включая денег, причем не у тебя их нету, а ни у кого их нету? Это отдельно.

Но если говорить о тех, кого у нас принято называть олигархами, то давайте поймем, что из них 2/3 - это убийцы, в прямом смысле, не в переносном, ну 2/3 - это я так, в общем, проявляю в их пользу, так сказать, в том смысле, что недооцениваю скорее всего, так сказать. Примерно половина - являются бывшими государственными чиновниками, или действующими - страшно сказать, так сказать, ну, кто из наших олигархов сравниться с каким-нибудь там, был такой Рейман - министр связи, с двенадцатью миллиардами, между прочим, покинул свой пост, и не в розыске не находятся, ничего. Вот его, даже если мы ультиматум Британии поставим, что всех террористов будем примечать, его все равно не выдадут, потому что его никто не просил выдать, и есть мнение, что и не попросит. Вот, а если вы думаете, что он один такой, то есть, вот, допустим, все знают, у нас даже никто не скрывает, что допустим, Алишер Усманов купил «Мегафон», у Реймана. Почему то никому не приходит в голову, почему это у министра связи в собственности оказывается стоящий несколько миллиардов оператор связи же, в бытность его министром. Ну случайно видимо совпало просто, вот.

Значит, уровень морали внутри наших олигархов: знаете, есть такое грубое, но точное выражение, там, когда хочешь сказать про какого то человека, что он там не честный, что, так сказать, с таким в бане спиной поворачиваешься - лучше попу шайкой прикрыть. Так вот, с нашими олигархами шайка не поможет металлическая, обычная, там нужно что-нибудь, там скафандр высшей защиты. Поэтому, ну если эта публика… Ну, скажем так, есть ли другие? Ну есть вроде приличные, насколько я знаю, ну это какие-то единицы в прямом смысле. Ну вот есть Сережа Галицкий - основатель и владелец «Магнита», сети вот магазинов, я его знаю еле-еле, но насколько знаю, вроде довольно приличный, хотя не исключаю, что как в камеди клаб, или я не все знаю, вот, так сказать, тоже нельзя исключить, в общем, я его не биограф. Но основная части - это подсудимый повторите показания. Не надо. Вот почему я это сказал, а не потому что я против предпринимателей как таковых, просто, вот эти предприниматели, которые сделали свое состояние на том, что украли у государства, перехреначив по дороге кучу людей. Ну, кто может хотеть, видеть таких людей над собой властью, но только мазохисты если, но я к ним не отношусь.

Ведущая: Спасибо. Еще вопросы из зала?

Олег Переславцев: Здравствуйте, вопрос такой: а нет ощущения у вас Михаил Зиновьевич, что происходит некоторая деградации вообще по всему миру, и что, вот то что мы обсуждаем это все интересно вот в коротком каком то промежутке времени, а если взять его чуть подальше, то все это кончится каким то таким «биг барабумом», что в общем все это мизерно.

Михаил Юрьев: Ну, давайте начнем с конца. Безусловно, у меня есть ощущение очень сильной деградации цивилизации, которая идет не последние несколько лет, а последние несколько десятилетий, достаточно давно. Например, я утверждаю, я посвятил исследованиям на эту тему довольно много времени и утверждаю, что уровень научно-технического прогресса драматически упал после второй мировой войны, а вовсе не ускорился, как пытаются нам представить мировые медиа. Нет, но если конечно считать прогрессом переход с шестого айфона на седьмой, то это конечно да, тогда он идет просто несказанно. Вы скажете: ну не докажи, но хотя бы проиллюстрируй. Пожалуйста: вот представим себе, что сейчас у нас 2017-й год, и представим себе, что в соответствии с довольно любимым жанром уже много сотен лет литературы, представим себе, что к нам проваливается кто-то на 50 лет, сколько это будет - из 1967-го года. Давай задумаемся, насколько у него будет футурошок. Утверждаю - никакого футурошока у него не будет. Поезда, на которых он ездить - те же, самолеты, на которых он будет летать - те же, не похожие, а те же, боинг 747 летает на коммерческих линиях с 63-го года, автомобили практически те же, и так далее. Одежду та же, все то же. Что другое? Компьютеры, да. Телефон показывают мне мобильный. Ну мобильный телефон никаким образом футурошока не вызовет, потому что телефон в 1967-ом году, сам по себе телефон, устройства для голосовых переговоров на расстоянии, был абсолютно, я помню свое детство, абсолютно обычным у большинства людей, имеющийся вещью, а то что он переносной, ну все знали, что есть переносные, они есть у милицию, у военных, то есть, да, он их не имел, но никакого шока: а что это такое, а как к этому привыкнуть - ничего такого бы не было. Такая же ситуация с компьютерами. Да, то, что компьютер может иметь каждый у себя дома - это непривычно, но сами по себе компьютеры существовали, он об этом знал, так сказать, это не нечто вообще новое. Вы скажете: а не слишком ли ты высоко поднимаешь планку? А вот теперь представьте себе, что в 1967-ой год провалился бы человек из 1917-го , это те же 50 лет, большую часть вещей, которую он видел бы вокруг себя, он вообще бы не понимал, что это такое и для чего это нужно. А вот если бы в 1917 год попал бы человек из 1867-го - но это вообще граждане, то что на «ц» кончается. Так вот, соответственно почему это? Это потому, что прогресс очень сильно замедлился. И можно приводить массу объяснений, почему это так, лежащих в сфере организации науки и т.д., и это будет отчасти правильно. Но главная причина заключается в том, что цивилизация на глазах деградирует, и это видно во многом. Возьмите первую половину 20-го века и посмотрите на масштаб личностей, которые руководили странами, неважно, хорошие это люди были или плохие – по модулю посмотрите. Ну даже злодей - это были личности. А что мы видим сейчас Макрона с Олландом, идиотку Меркель, все заслуги, все достоинства которой в том, что она выиграла олимпиаду по русскому языку в детстве, больших достижений она не достигла. Дело в том, ведь дело не в том, что это одна сторона, что Обама, как президент США , так сказать, вторгся там туда, вторгся сюда, и гнобил весь мир, там дестабилизировал на Ближнем Востоке. Но есть еще другая сторона, Обама - дебил конченый, но это теперь можно сказать прямым текстом. А ведь раньше не все американские президенты такими были, не все. Был Линкольн, был Рузвельт, к которому можно по-разному относиться, но это не Обама, это не Хиллари Клинтон. Что это такое? Это все признаки деградации цивилизации. Как к этому относиться? К этому относиться можно, на мой взгляд двумя способами. Один способ, это тот, которым отношусь я, который считает, что эта деградация везде имеет место, но она имеет место, потому, что человечество запуталось в том смысле, что оно потеряло, оно не видит того уклада жизни, или, может видит, но его нету, ни имплементирует, при котором, который бы обеспечил нормальное развитие, нормальный масштаб глав государств, нормальный научно-технический прогресс, раньше был уклад, разные уклады, в разные времена, который, те из них, которые удачные - на столетия обеспечивали поступательное развитие. А вот сейчас его нету. И если это так, тогда у нас есть шанс, причем двойной шанс: понять, каков должен быть этот уклад и у себя его имплементировать и не только выйти из этого тупика, но ещё и оказаться на 10 шагов впереди всех остальных. Но есть, к сожалению, и другое потенциальное объяснение, которое проведено в библейской третий книге Ездры, где, когда он, обращаясь к ангелу сказал, что если я снискал благоволение в твоих глазах, скажи мне, я понимаю, что ты не может мне сказать, когда окончится сей мир, но намекни хоть, долго ли осталось ждать? И ангел ему отвечает: как отличить ребенка, которого женщина родился в молодости в расцвете своих сил, от ее последнего ребенка, после которого она рожать уже не может - как правило, первый – здоровый и сильный, а второй мелкий и слабый, а теперь посмотри на людей вокруг себя и сравни их с людьми прошлого. Если это является объяснением, то есть, если вот эта деградации является просто симптомом того, что всем нам осталось недолго, ну, значит так тому и быть, тут нечего не сделаешь.

Ведущая: Спасибо. Еще вопросы?

Гречишкин Александр: Здравствуйте, немножко хотел бы возразить, всё-таки за последние несколько десятилетий, ну наверно лет 30, появился интернет, и наша цивилизация перешла, так сказать, в информационную свою стадию, и наверно, за счет этого и видно ну некоторое, как…, количество усреднений выросло, и именно за счет этого мы увидели, что, как бы мы стали наверное деградировать. Просто к тому, что наверно появились те люди, в том же интернете, который глупости всякие делают.

Михаил Юрьев: А вне интерната, их тоже нет большого дефицита.

Гречишкин Александр: Ну, о чем и речь, просто мы об этом стали больше знать, вот.

Михаил Юрьев: Да нет, по делам их познаешь их, это в общем и раньше. Я понял Ваш вопрос. Вы знаете что, я позволю себе, нисколько не..., вопрос правильный и нисколько не иронизируя, позволю себе вспомнить некий анекдот. Как кавказец ругает своего сына, которому он на день рождения подарил деньги, чтобы тот купил, на совершеннолетия, чтобы тот купил себе пистолет, а тот вместо этого купил часы rolex, и говорит: пап ну что ты, ну нахрен мне пистолет, сейчас там не древние времена, так сказать, ни абреки, ни джигиты, ну что ты в самом деле, а тут модно, красиво. И тот ему говорит: сынок, до чего же ты дурной, вот ты представь себе, конечно, rolex хорошая вещь, но ты представь себе: придут к тебе в дом нехорошие люди, все ценное выгребут, детей убьют, жену изнасилуют, что ты им скажешь - пол второго!? Вот знаете, все, кто мне говорят, что за то есть интернет, мне вспоминается: и что - пол второго? Вот я себе представляю Америку с ее интернетом, когда наши ракеты до них долетят, а их, за счет С500, до нас – нет, включай интернет.

Ведущая: Еще вопрос?

Евгений: Добрый вечер, Михаил Зиновьевич, вопрос по Украине. Для нас эта тема очень болезненная, потому что мы соседи буквально.

Михаил Юрьев: совсем соседи.

Евгений: Совсем соседи. Вот России буквально 20 лет фактически, так вот, не вкладывала денег не занималась Украиной, вот. Соответственно, вот, возник, тот кризис, который получился вот сейчас, то есть ситуация, в которой мы собственно говоря сейчас живем. На Украине через два году будут выборы президентские, может, как-то кулуарно вы знаете какую то информацию, может, мы ведем какую-то работу.

Михаил Юрьев: Знаю, не ведем.

Евгений: Не ведем, вообще классно.

Михаил Юрьев: Нет, но я считаю, что это правильно. Послушайте, ну вот допустим, вот представьте себе, что у вас есть конкурент, который вам очень мешает в вашем бизнесе, но он ходит под какими то там ОПГ. Ну, чего вам с этим конкурентом то разбираться, ну он коммерсант, вы с крышей решите вопрос, а решите с крышей, он сам отпадет.

Евгений: В общем, дела с Америкой нужно решить, я так понимаю.

Михаил Юрьев: Да, я даже в предыдущем ответе, намекнул каким способом.

Евгений: Михаил Зиновьевич, и второй маленький вопрос по той же теме. В 2015 году, вот летом, начали стягивать на границе к Украине войска, в частности, допустим, в городе, в котором я вот родился, стоял контингент десять тысяч военных, причем были танкисты были вертолетчики, вертолеты стояли, в Белгороде, да вот, и по-моему в Старом Осколе штурмовики наши регулярно проводили учения, да вот, и отрабатывали именно заход, то есть военный такой заход вот именно авиаударами отрабатывали. И вот ночью, уже вот летом, началась переброска, наверное, да вот, танков, они ночью по населенным пунктам проезжали от границы в непосредственной вблизи, и так с брони, кто-то там, несколько солдат брякнули, что вот завтра начнется, то есть, это завтра долго ждали, потому что местные жители, потому что, ну все может быть да, какой-то ответный удар там, ну линия, граница.

Михаил Юрьев: Ну со стороны Украины, это все-таки как-то – анекдот.

Евгений: Ну все может быть.

Михаил Юрьев: А из Америки прилетит, необязательно в пограничную область. Ну, хорошо, так.

Евгений: Ну в итоге ничего не случилось. Я думаю, может быть, конечно, кто то не решился, да вот, сказать последнее слово: да, давайте ребят сделаем это. Сейчас строятся там военные городки, вот уже достраивают военный город в Валуйках, так сказать, достраивают под Россошью, вот, тоже контингент оставляют, те же самые войска, то есть по сути это войска не обороны, а нападения, то есть танки, ударные вертолеты.

Михаил Юрьев: Нет, ну еще нам от Украины обороняться, ну слушайте, ну совсем уже.

Евгений: Нет, нет я про то что мы могли поставить форпост, да, то есть, мы все вот – мы защищаемся, да, то есть, я так понимаю, что наверно готовится какой то такой вот военный?

Михаил Юрьев: Но смотрите, почему Владимир Владимирович, который безусловно рассматривал и не раз всерьез вопрос оккупации Украины, почему он, как вы говорите на это не решился? Главных причин две, никакого секрета тут нету. Первая заключается в том, что в этом случае нам гарантирована серьезная конфронтация с Западом, к которой мы не готовы. Вы скажите, какая конфронтация, и так санкции? Да, но речь идет в данном случае не про санкции, а про полное торговое эмбарго. Наша экономика не готова к полному эмбарго, есть масса вещей жизненно необходимых для экономики, которых мы сами не выпускаем и которые нельзя купить в Китае или Корее. Вы скажете: но можно же подготовиться? Можно, но, во-первых, пока это не сделано, хотя делается, как обычно в 5 раз медленнее, чем надо было бы, но делается. Пользуясь тем, что у меня остался со времен оных допуск, а у меня был допуск, ну почти высшей категории, которая бывает, нулевка - для тех, кто понимает, что это значит, то есть у меня не была допуска только к тому, что называется особая папка, ко всему остальному в стране, мой допуск позволяет. И мне показали программы импортозамещения, действующие, ну, в 5 раз меньше, чем надо бы и медленнее, но в общем, как в известном анекдоте: вы не права, но мне очень нравится ход ваших мыслей, да, так сказать, вот. Вторая причина заключается в том, что, это я от него слышал сам, что если бы мы тогда, в 2014-м или в 2015-м году, захватили бы их, только очень важно понимать - их это кого? Не Донецкую область, ее чего захватывать, она сама себя уже захватила. А если бы захватили даже остальные 8 регионов, ну, 6 Новороссии, даже, а тем более всю Украину, то на тот момент, большая часть населения, да и сейчас тоже, сочла бы, что их просто завоевали и захватили. Вы скажите: ну и что, не маленькие, потерпят. Ну да, с одной оговоркой: у нас то, к сожалению, в отличие от времен Сталина, может и к счастью, но вот в данном аспекте к сожалению, у нас страна демократическая, после присоединения к себе, после аншлюса, мы им должны гражданство давать. Мы им должны гражданство давать, значит они будут голосовать на выборах. И как они будут голосовать? За того, кто ввел войска или против того кто ввел войска? А их между прочим - 45 миллионов. Хорошо, не все из них с промытыми мозгами, всего лишь 30, но это много. Это одна из проблем, это один из способов, вот что я имел в виду, когда многократно писал, что демократия, ну, демократия в современном понимании со всеобщим избирательным правом, есть, установление ее вот в какой-то стране, в какой-то наций - есть способ кастрации этой нации, вот как животное кастрируют: оно остается животным, нормальным живым, ласковым, симпатичным, только совсем не способным ни к чему. Вот одно из этого – это именно то, что при демократии становится совершенно невозможно никого захватить силой. Даже если это легко, потому что ты получаешь граждан, которые будут против тебя голосовать. А как в демократии ты может присоединив их, не дать им прав гражданства, если у тебя по определению гражданами являются все жители. Ну можно установить, что через 3 года, а через 3 года, что изменится? Думаете они за эти 3 года станут счастливы в составе России? У нас и собственные граждане не особенно счастливы. Вот, поэтому, позиции Владимира Владимировича в этом смысле надо понимать, неважно, можно с ней соглашаться, можно не соглашаться, но ее надо понимать, она не абсурдна, в ней есть своя логика. А зачем же тогда он делает, вот то что вы описываете? Ну как зачем, а потому что это я описываю вот нынешнюю ситуацию, а может всегда ситуация повернутся в такую сторону, что надо будет, невзирая на это, тем не менее это делать, вот вам и ответ на ваш вопрос. Но вообще то это случай, когда надо разбираться с крышей.

Ведущая: Спасибо.

Поляков Александр: Вечер добрый, у меня такого рода вопрос: вот учитывая состояние экономики, нынешние, на фоне всего это, то что происходит, стоит ли проводить футбольный чемпионат в 2018 году, либо, может быть, эти деньги лучше было бы влить в медицину, в промышленность, или, может быть, польза какая то есть после чемпионата?

Михаил Юрьев: Понимаете, я бы с вами согласился, это относится и к олимпиаде зимней, которая была и так далее. Я считаю, что конечно все это показуха. Но, с другой стороны, вот побывал я в Красной поляне, после олимпиады и думаю: ну не нужна была эта олимпиада, но первоклассный мировой горнолыжный центр остался. Говорят: половину денег украли. А если бы их пустили на медицину, на здравоохранение, то тогда конечно, половину бы не украли? Украли бы 3/4 – согласен, половину бы не украли. Интересно, а в какой это сфере у нас половину не украдут, вот назовите мне ее, я такой сферы не знаю. Да, можно сделать, чтобы это было не так, но так, теоретически, можно сделать чтобы и с чемпионата мира тоже не крали. Правда, это больше пока звучит фантастикой, но тем не менее. Поэтому, я считаю, что это не самое умное решение. Потом поймите еще один момент: с самого начала, конечно, у Путина всегда было, в отличие от Ельцина, глубокое недоверие к Западу, но все-таки потребовалось очень долгое время, чтобы он понял, вот на том уровне, на котором он это сейчас понимает, что с ними вообще иметь дело бесполезно, пустая трата времени. Всё-таки согласитесь, это нетривиальное понимание. Они же тоже не стоят на месте, они тоже раньше были плохими, но нормальными, а сейчас, стали: ну да, в общем, людьми, с которыми нельзя иметь дело, нельзя, так сказать, ну то есть, ну в принципе договариваться можно с кем угодно, ну ОПГ друг с другом как-то договариваются, а есть люди, беспредельщики, с которыми нельзя договариваться, их надо просто уничтожать. Но если ты их сегодня не может уничтожить? Это пришло очень долго, и вот мой близкий друг Волошин, которой ну, наверно, самое, бывший глава администрации, который ну, наверно, самое близкое что есть у Путина к понятию друг. Потому что вы говорите: узкий круг, но ведь узкий круг, он к ним не так относится, как вы думаете, он относится к ним как к друзьям не в том смысле, а вот знаете, как там, одноклассник приходит и говорит ко мне: Миша помоги. Ну как то однокласснику, надо помочь, и помогу, но это не значит, что я его равным считаю. А вот друг, в смысле, в котором я говорю, вот Волошин, пожалуй - наиболее близко. По крайне мере, раз в год он его приглашает и начинает на него давит, чтобы тот вернулся, кем угодно, вот на свой выбор, хоть премьером, хоть главой администрации, хоть кем, хоть просто спец. агентом, так сказать. Но тот говорит, у того всегда одно, он говорит: я морально не выдержан, у меня очередная влюбленность, я, извини так сказать, не могу, у меня мысли другим заняты, так сказать, не обижайся. Вот, ну то есть дурака включает. Короче говоря, так вот он мне говорит, что, он говорит: все это происходило на моих глазах. И говорит: он очень недавно пришел именно к выводу, что это просто пустая трата времени - с ними о чем-то говорить, пытаться договариваться, пытаться выстроить большую сделку, пытаться выстроить маленькую сделку, пытаться выстроить отсутствие сделки – все это просто, пустая трата времени. С ними надо просто торговать фэйсом, то есть изображать, что ты ведешь процесс, понимая, что ничего из этого процесса точно не выйдет, совершенно независимо от того, что ты говоришь и делаешь, кстати, совершенно независимо от того, что они говорят и делают. У него и к Трампу было такое отношение, у него сначала было ощущение: может, сейчас Америка превратится в злодея, с которым, однако, можно говорить - пока не превращается. Значит, соответственно с этим, пока он считал, что всё-таки с ними, как-то можно что-то говорить, а решение о чемпионате мира, ни в прошлом году принималось, то соответственно, ну сами понимаете, ну если ты собираешься жить с ними, как с соседями у тебя одна линия поведения, тогда ты стараешься, там, я не знаю, там сказать, что, давай детскую площадку во дворе я построю, не чтобы их купить, а просто, ну чтобы выстраивать отношения с соседями, а вот если ты пришел к выводу, что у тебя соседи такие, что надо просто дождаться, когда участковой будет на больничном и, так сказать, в почку ему нож сунуть, тогда другое дело. Ну для этого, до это надо было дойти. Они старались, вроде он до этого пошел.

Ведущая: Спасибо. Еще вопрос?

Курдюков Сергей: Добрый вечер, у меня, если можно пару вопросов. Они вроде помельче, поэтому, думаю успеем. Вопрос первым, вы, по-моему, уже начали отвечать - по книге, примерно год назад вы что-то так заикнулись, что должно быть переиздание, там осталось только предисловие написать.

Михаил Юрьев: Будет переиздание в этом году.

Курдюков Сергей: Ага, все-таки будет. И второй вопрос: я то время, почти не застал, просто слышал, что вроде как в советское время был налог на бездетность.

Михаил Юрьев: был 6%.

Курдюков Сергей: Как по-вашему, разумно ли его ведение сейчас и вообще, насколько вероятно?

Михаил Юрьев: Безразлично. Вероятно, потому что наши охреневшие минфиновцы скоро воспроизведут опыт царя Алексея Тишайшего и начнут на дымы вводить уже, так сказать, налоги, просто для того, чтобы что, чтобы еще обложить. А вот насчет полезно ли? Скажем так, я считаю это вполне справедливым, особенно с учетом того, что, как действовал это налог в советское время, я просто хорошо помню. Во-первых, если ты приносил справку, ты – мужчина, про женщин просто не знаю, есть ты приносил справку, что ты проживаешь с женой и ее детьми от другого брака, ты не платил этот налог. Тем более, если ты кого-то усыновлял. Значит, если ты приносил справку, что у тебя не может быть детей, просто тогда не давали таких справок за деньги, то ты тоже его не платил. То есть, в общем, ну, по сути его платили только те, кто не хотели, так сказать, иметь детей. Но таких было мало, в основном это как бы рассматривался налог на мужчин, которые просто еще не успели это сделать, вот так, в неформальном смысле. То есть, но я, тем не менее, считаю, что это вполне справедливый налог, но его мотивирующая компонента близка к нулю. Да, для нас сейчас демографические проблемы, несоизмеримо более значимы, чем тогда, но от того, что такой налог ввести, его влияние на количество деторождения будет проявляться на уровне третьего знака после запятой и как положительная, и как отрицательная, просто не значимая вещь. Но ввести могут, как и любой другой, ну просто чтобы что-нибудь ещё ввести. Я не шучу, ну вот просто, такой есть автор, с большим юмором и крайне образованный, такой автор колонок во многих местах - Максим Соколов, и вот он очень точную формулировку про них, он глубоко православный человек - бюджетобесие. Вот это про наших минфиновцев, то есть в принципе вопрос, как наполнить бюджет - это благородный и правильные вопрос, но вот если в тебя вселился бес, то чувство меры у тебя естественно в этом вопросе исчезает, и это вот случай нашего минфина.

Ведущая: Спасибо за ответ. Огромная просьба…

Михаил Юрьев: Нет, нет подождите, вот у вас тут еще были руки. Может вы не видите просто.

Ведущая: Нет, нет, я вижу, я просто хотела сказать: огромная просьба, кто не поставил телефоны на беззвучный, всё-таки сделать это, ну чтобы разговору не мешать, все. Так.

Сергей Шабанов: Здравствуйте, ваш слушатель регулярный.

Михаил Юрьев: Спасибо.

Сергей Шабанов: В продолжение разговора о, так сказать, спаде творчеством в народе, можно сделать предположение, что это оборотная сторона программ, которые разворачиваются по достижению управляемости массами. Эта программа, начинались там и химические эксперименты делали американцы, лсд, и продолжение это имеет в тех образовательных программах, которые мы видим у нас сейчас. Ну просто создается серая управляемая массы. Для чего это нужно? Кто сталкивался с моделированием, знает, что было много проблем с стохастическим поведением массы, толпы.

Михаил Юрьев: Вы знаете что, первая реакция у меня, сказать, что это все конспирологическая фигня. Но в принципе, если подумать, то, может быть, вполне могу представить себе, что, то что вы говорите – имеет место быть. Почему? Потому что, я знаю, что на Западе, в Америке конкретно, очень большое впечатление на них, хотя, казалось бы, это не у них происходило, произвели события 67-го года во Франции. Почему? Ну, Франции с одной стороны конечно, не Америка, для американцев весь мир делится на 2 части: хорошая часть - это Америка и плохая часть – это все остальные. Франция, не Франция, но все же, так сказать, не Бангладеш, там как бы. И на них очень сильное впечатление произвело не то, не что-нибудь, а то что никакого повода для волнений 67-го года на самом деле не было. Это не классическая революция, когда довели там, замордовали до полной потери, так сказать, человеческого облика, это не случаи, когда с голоду пухнут, это не случай, когда там, только что войну проиграли, вообще ничего. Бесятся с жиру, никаких других причин для событий 67-го года не было. Они и делались в основном под наркотиками, так сказать, и так далее. А в Америке в самой, в это время происходила так называемая революция хиппи, никакой революции, естественно не было, но в комбинации, эти две вещи их сильно напугали, мне Киссинджер об этом рассказывал. Я Киссинджера знаю не со своей госслужбы, а потому что наша компания: «Американская этановая компания», 2 года являлась, мы заказывали им, являлась его клиентом, его компании, которая решает там, ну делает целый ряд вопросов, связанных с пиаром, знакомствами на международном уровне, внутри Америки они не занимаются. Они там помогали нам с Кореей и помогли кстати, так сказать. Ну и мы заплатили, все остались довольны. Короче говоря, и вот он мне рассказывал, просто познакомились, он в абсолютно ясном уме, невзирая на то, что ему 92 года, ну тогда было 89, но все равно не мало. И он вот рассказывал, я просто вспоминал, очень интересно, что вот это произвело очень сильное впечатление. И я могу ему верить, он на тот момент был госсекретарем, знал, о чем он говорил. Поэтому, черт его знает, может, они и пошли на то, чтобы сознательно начать отуплять свою массу, потому что, в принципе, когда смотришь на американскую жизнь, ну про европейскую я не говорю, это по ту сторону добра и зла, но даже на американскую – в общем, конечно, очень похоже, что кто-то специально отупляет. Единственное, что мне как то трудно себе представить: ну у тебя есть враг, который не отупляет, ну ты же проиграешь ему гонку за то, кто первый ракетный щит создаст. Не знаю. Ну, скажем так, могу себе представить, что это так. Что касается того, что наша система образования, которую у нас сейчас внедряют, что она является отупляющей, ну тут нет никаких сомнений, у нас сейчас, вот на сайте ГлавТема.рф идет одновременно несколько и в обсуждении самой передачи, и в обсуждении нескольких блогов, я если помните, поднимал вопрос про образование и там идет одновременно целый ряд дискуссий про образование, я во многих из них тоже участвую, ну как один из участников, так сказать, там участвуют другие люди, очень советую присоединяться, потому что там интересные мысли высказываются, но то что в целом эта система, скажем так, я не знаю, специально ли она запущена для того чтобы отуплять, или же по принципу - простота хуже воровства, но я знаю, что если бы хотели специально отупить, то лучше бы не справились, чем справились так.

Сергей Шабанов: Возможно, отупление – это побочка.

Михаил Юрьев: А что тогда основное? Украсть?

Сергей Шабанов: Управлять передачами, средствами масс медиа, толпой, чтобы не забирали внезапно деньги из банка, как было неоднократно, в Штатах же, насколько я помню, то есть люди делали программу, куда им вкладывать деньги, а приходили вкладчики внезапно забирали, так сказать, вклады.

Михаил Юрьев: Ну это «ран», на американском жаргоне это называется «ран». Ну понимаете, ну банки, хрен его знает, ну что касается нашей страны то, чего проще: ты боишься этого, введи национализацию банковской системы, и бегите тогда из одного банка в другой, они все государственные.

Сергей Шабанов: Можно ещё вопрос задать?

Михаил Юрьев: Да.

Сергей Шабанов: В 12-ом году публиковались данные о доле зарубежного капитала в нашей экономике,

Михаил Юрьев: В каком году?

Сергей Шабанов: В 12-ом, в связи с увольнением директора института НИИ статистики.

Михаил Юрьев: Так.

Сергей Шабанов: На прощание он эти данные вывалил: порядка 80-70% по имуществу, по зданиям, по акциям.

Михаил Юрьев: Так.

Сергей Шабанов: В 14-ом году были публикации, что эта доля увеличивается, а в этом году появился, где-то на фэйсбуке, я точный источник не могу назвать, что внезапно доля упала до 20%. Как вы расцениваете влияние этой доли на нас, так сказать?

Михаил Юрьев: Всегда, значит так, доля иностранных, не только западных, а вообще иностранных владельцев среди реальных активов, очень невелика, даже если считать вместе с прокладками, с офшорами, с теми, кого фронтуют русские - очень невелика, но вот поверьте, пока я занимался бизнесом у нас, вот столкнуться с компанией, про которую известно, в узких кругах, что на самом деле ее бенефициары – иностранцы, это большая редкость, в любой сфере. Когда пишут о высокой доле, это тоже правда, но у них фантастическая доля на рынке портфельных инвестиций, понимаете да, то есть акции, облигации, валютный рынок. Вы скажете: но на рынке акций это же и есть в настоящих активах? Нет, это в Америки, если у тебя есть акции «ExxonMobil», то ты совладелец «ExxonMobil», а у нас, если у тебя есть акции «Лукойла», ты просто кусок говна и ничего больше. Если ты не Алекперов конечно.

Ведущая: Спасибо.

Коваленко Дмитрий: Добрый вечер, я предприниматель, по-вашему выражению – геройствую.

Михаил Юрьев: Нет, ну я правду сказал.

Коваленко Дмитрий: Да, хотя маленькую поправку я бы хотел вам сказать по поводу иностранных инвестиций. Я тут не совсем с вами согласен, допустим, иностранному капиталу в России принадлежат целые отрасли.

Михаил Юрьев: Да, да, только эти отрасли занимают не такое большое количество, ну вот, например, я вам скажу – вот пивная, да целиком принадлежит пивная отрасль.

Коваленко Дмитрий: Деревообрабатывающая, практически вся

Михаил Юрьев: Ничего подобного, ладно вам. Серьезно?

Коваленко Дмитрий: Да.

Михаил Юрьев: Сказать вам, кто самый крупный игрок в деревообрабатывающей отрасли?

Коваленко Дмитрий: Скажите.

Михаил Юрьев: Самый крупный, с огромным отрывом, причем, вне всякого сомнения, так сказать и так далее - одна маленькая, но гордая организация, которая сейчас называется ФСИН, а когда-то называлась ГУИН.

Коваленко Дмитрий: А, нет, но я имею ввиду деревообрабатывающее производство, допустим…

Михаил Юрьев: В том числе и в деревообрабатывающем, я понимаю разницу между свалить дерево и сделать стул, ну что уж, вы меня за идиота не считайте. Учитывая что бывший многлетний начальник ГУИНа – Вова Ялунин, мой друган близкий, то уж я то знаю, что я говорю, он меня звал туда сто раз поучаствовать в этом деле. Значит, табачная отрасль почти целиком.

Коваленко Дмитрий: Пищевая очень сильно.

Михаил Юрьев: Какая?

Коваленко Дмитрий: Пищевая.

Михаил Юрьев: Ничего подобного. Пищевая определенная.

Коваленко Дмитрий: Да, я имею ввиду части, сектора.

Михаил Юрьев: В мясной – ноль.

Коваленко Дмитрий: В мясной – да.

Михаил Юрьев: В сыроваренной – ноль. Понимаете да, а они очень крупные. Да, есть, есть, то есть вот отдельные куски, вы правильно говорите - есть. Потом, например, вот был, сложилось в 90-е годы, например, ситуация, что очень велика доля, по итогам приватизации, очень велика доля в промышленности строительных материалов, принадлежала Западу ну за счет того, что целый ряд крупных компаний, например, «КНАУФ», там еще и так далее, купила много заводов, но дальше наши подтянулись. Слушайте, я вам скажу так: импортное пиво, но сейчас я говорю, не сделанное на российских дочках, а совсем импортное, ну просто завезенное, которое границу пересекло, в 93-м году, когда я был министром, знаете сколько составляло - 53% на рынке. Когда я уходил с министров она составляло 3%. Ну правда, это требовало определенной работы, я лично встречался со многими, и так сказать, дипломатично объяснял, что вам нужно переносить предприятие, иначе держите задницу шире, так сказать, и так далее. Вот, они, когда с ним так разговариваешь, они говорят: ну да, если конструктивно, и тебе выход предлагают, почему же и нет то. Вот, в промышленных строй материалах произошло то же самое, то есть наши подтянулись, ну только не дочки, а реально наши, и сейчас этот процент сильно ниже 20 по промышленным стройматериалам. То есть, иными словами, есть определенные, но если посчитать в масштабах страны, а если вы еще вспомните, что у нас из-за перекосов в экономике, к сожалению, несуразно высокую долю имеет добывающая промышленность, это плохо, но там иностранного участия нуль, их туда просто не пускают больше. Поэтому, не, а раньше пускали, конечно. Ну, а теперь как, вот опять считаете ли вы, например, что 19% «British Petroleum» в «РосНефти», что это участие иностранного капитала? Если считать, то да, вот это портфельные инвестиции, на самом деле возможности «British Petroleum» повлиять на позицию «Роснефти» в любой вопрос ноль целых хрен десятых. Максимум, на что они могут рассчитывать, это сказать: ну у нас 20%, мы хотим чтобы 20% той нефти, которую вы продаете на Запад, все равно продаете, чтобы вы на общих условиях продавали нашему трейдеру. Те скажут: это пожалуйста, нам какая разница, кто с той стороны заработает деньги, условия то те же. А вот в стратегических решениях - вот. А я имею в виду, вот так чтобы, назовите мне нефтяное месторождение, мало-мальски серьезное, которое принадлежит иностранному капиталу. А как оно может? Я вот, например, сам, как представитель, формально говоря, иностранного капитала, да, так сказать, я подумал: вот, я в какой-то даже из радиопередач про это даже говорил, что вот я значит хорошо понимаю в переводе автомобилей на газовое топливо, и сделаю сжижающий завод, сеть заправок, под сжижение газа, сеть мест, где ставят насадку на двигатель, чтобы не менять двигатель целиком, и так далее. В общем, короче, пока я рассуждал, рассуждал то я недолго, месяца 3, за это время бабах и сделали постановление правительства, которое распространило монополию «Газпрома», с внешних рынков еще и на внутренние. Я как представитель пусть эффективного, но иностранного капитала, сказал: слушайте, сосите сами эту гадость, ну не хотите, не надо, ну я без вас, без «Газпрома» проживу.

Коваленко Дмитрий: Теперь вопрос.

Михаил Юрьев: Да.

Коваленко Дмитрий: Вопрос: ну, возвращаясь к вашей статье, собственно говоря, которая была в преамбуле сегодняшней встречи, вы не могли бы, ну как бы статья написана уже давно, вопрос касательно НДС. Вот, какие сейчас есть перспектива его вообще отмены и замены на налог с продаж?

Михаил Юрьев: Скажу, перспективы довольно хорошие.

Коваленко Дмитрий: Потому что, на самом деле, на мой взгляд, он мало того, что вредит всей обрабатывающей промышленности, но в случае его отмены будет наблюдаться много положительных моментов, таких, как уход от, скажем так, целых отраслей обналички и так далее.

Михаил Юрьев: Нет, к сожалению, нет, но поменьше будет.

Коваленко Дмитрий: Упрощение, скажем так, упрощение этого процесса.

Михаил Юрьев: Я уже, я раньше уже говорил, как бороться с теми, кто обналичивает, не надо изобретать велосипед, так сказать.

Коваленко Дмитрий: С ними не надо бороться.

Михаил Юрьев: Надо, надо, вот знаете, Авиценна в своем трактате писал про клептоманию, что она вот бывает, когда это фикция, а бывает, когда это настоящая болезнь, говорит: болезнь эта очень тяжелая, вылечить ее практически невозможно, единственное, что не всегда, но очень часто помогает - это комбинация голода, тюрьмы и каждодневный порки. Вот, актуальность этого рецепта, никуда не делась за прошедшие 600 лет. А что касается налога с замены НДС на налог с продаж. Есть такой парень, значит, просто совершенно конкретно скажу, Стас Воскресенский, это мой бывший советник, и он, сейчас он зам. министра экономики, так вот, еще в бытность, когда он был начальником экспертного управления в администрации президента, экспертно-экономического, у него было поручение президента подготовить концепцию перехода с НДС, замены НДС на налог с продаж, причем на налог с продаж, в моем варианте, то есть не налог с розничных продаж, а налог с любых продаж, то есть налог на транзакции. Действительно, от такого перехода были бы дополнительные плюсы, например, ведь в чем минус, почему налог с продаж очень часто использовался всеми развитыми странами, но в основном во время войн, а потом отменялся? Потому что, при нем, у вас возрастает дико налоговая нагрузка на экономику просто за счет того, что один и тот же товар или услуга проходит много транзакций до конечного потребителя, и каждая из них, в этом случае облагается налогом - во время войны только хорошо, последние трусы с населения снять, потом наступит мир, и что-то будем делать, но так – плохо. Но все дело в том, что на самом деле, если подумать, то становится понятно, что если ты наберешься воли и не будешь его отменять, то экономика к нему легко приспособится, сокращением длины непродуктивных цепочек, потому что да, он проходит по 20 транзакции, только выясняется, что из этих 20 – 18 нахрен никому не нужны. Из них, из этих 18-ти, 10 - являются для того, чтобы скрыть истинный объект налогообложения, остальные 8 - вообще непонятно зачем нужны, так как то, музыка навеяла. Поэтому, и если ты это выдержишь, ну это же очень просто, ну ты просто сократишь, ты дашь, руководство каждой компании даст соответствующим службам поручение максимально сократить, максимальное количество компаний инкорпорировать в свою структуру, в свое юридическое лицо, все это довольно просто. Перспективы очень хорошие. Я думаю, чтобы вполне, вы будет смеяться, но минфин согласен с этим в принципе, в том числе персонально Силуанов, его Стас привозил ко мне, когда он еще был зам. министром экономики – Силуанов, и соответственно, он вполне разделял. Почему? Потому что в начале поступлений будет больше, при этом - у них сносит крышу. Это, как наркоману сказать, все будет очень плохо, но сегодня привезут много наркотиков, он не может дальше думать ни о чем другом. Поэтому с ними проблем нету. Тут начался вот этот вот кризис, падение цен на нефть и так далее, в кризисный момент конечно менять один налог на другой, тем более на тот, которого мало опыта администрирования – это конечно безумие, лошадей на переправе не меняют. Я делаю вам следующее предсказание: если у нас реально начнется, вот правда, придется ли нам жить в пору прекрасную, но если у нас вдруг начнется, хотя бы вялый, но не выдуманный рост, потому что вы понимаете: полтора процента - это выдуманные рост, да так сказать, а вот, но, но это очень просто - реальный рост, слабенькие, но, но реальный начинается с 2,5-3% - вот это слабый рост, 4-5% - это хороший рост, 6% и более – это супер рост. Ну я вам скажу так: 2,5-3%, может, если будет сейчас благоприятная конъюнктура, может начаться. Вот если он начнется, то этот вопрос, скорее всего будет решен, потому что те же люди, которые за это были, они остались на месте. Дворкович, который тогда был председателем, нет, помощником президента по экономике на тот момент, он это полностью поддерживал, вообще он друг Стаса, поэтому там все просто, и он и сейчас поддерживает. То есть, короче говоря, скажем так: если хотя бы вот этот хилый рост начнется, то шансы на переход от НДС к налогу с продаж, значит он, ну, я думаю 60%, 70%, то есть очень приличные шансы на это, если повторяю, тогда, в основном, вопрос согласовали, тем более что, значит, нам невольно подыграли в этом украинцы, потому что на тот момент, как раз с подачи Тимошенко, на Украине, обсуждался вопрос отмены НДС, и основной истеблишмент сказал, что все это российские выдумки, что значит НДС – самый, так сказать, лучше налог, после чего Путин сказал: да, сапоги видимо хорошие, надо брать, раз так, да, так сказать, вот. Поэтому я думаю, что шансы хорошие, но не во время кризиса.

Ведущая: Спасибо за ответ.

Алексей Крысанов: Михаил Зиновьевич, я предприниматель, за звание которого, кстати, не стыдно, потому что вы тоже предприниматель. У меня в целом от нашей встречи есть маленький диссонанс и с маленьким предисловием я сейчас объясню. Пару передачей назад была речь по поводу того, что не нанимать всяких иностранцев, грубо говоря, которые вывозят деньги, платить деньги своим, которые оставляют их в экономике.

Михаил Юрьев: А, про миграцию вы говорите?

Алексей Крысанов: Так точно, но есть очень большая проблема: к сожалению, большая часть населения, я не говорю что вся, я говорю – большая часть населения разучилась работать качественно они не хотят зарабатывать деньги, они хотят получать деньги, а вовсе не сделать так, как хорошо, не развивая эту тему, заканчиваю, почему диссонанс. Вы лично, что сейчас, что на передачах занимаетесь ровно вопросом - нашим образованием, стоит ли каждому из нас заниматься тем же самым с населением, или же ждать того самого момента, который мы вот здесь обсуждали в кулуарах, когда изменится ситуация все-таки в стране, что делать?

Михаил Юрьев: Ну я всё-таки сторонник того, что сапожник должен сапоги точать, пирожник – пироги печь, а не наоборот. Если кто-то в себя чувствует желание и возможность заниматься чем-то ещё помимо своей основной деятельности – дай Бог, ну тогда у него просто будет две основных деятельности. Что касается того, что люди разучились работать - это абсолютно факт. В моем представлении отчасти, это одно из проявлений того, о чем говорилось ранее другим выступающим, а именно, о деградации современной цивилизации, потому что я вас заверяю, что и американцы, по сравнению с 50 лет назад - разучились работать, хотя у них культ труда, такой, который нам и не снился и во времена развитого социализма. Тем не менее, во-первых, я не уверен, что эти изменения глубокие. Почему? Ну мы с вами помним, все, как в 90-е годы, больше половины, по официальным опросам, которым нет оснований не верить, из собственного опыта, девушек молодых в школах - отвечали, что больше всего хотели бы стать валютными проститутками, а из молодых людей, что хотели бы стать бандитами. Сейчас не совсем так, ну что это - биологическая природа русских людей за 20 лет изменилась - нет, это влияния среды, поменялась среда, то есть это означает, что большая часть людей совсем не самостоятельна в своих пристрастиях, симпатии и антипатиях, и поменяв среду, а это в наших возможностях, можно добиться очень и очень многого. Возрождать культ труда надо в любом случае. Это важно, между прочим, не только с точки зрения того, может даже и не столько, чтобы люди имели возможность работать, в конце концов работают все больше и больше - роботы. Это важно, потому, что жизнь человеческая, ну, скажем так, по крайней мере для всех, кто не является глубоко верующим человеком, вся жизнь – она увы бессмысленна. И единственное, что может тебе дать ощущение, когда ты уже, не когда ты молодой человек, и в тебе бурлят гормоны, а когда ты уже пожилой человек, единственное, что тебя может отвратить от ощущение, что все зазря - это когда ощущение того, что ты участвовал в едином строю, и участвуешь, насколько можешь, в построении светлого будущего. А поскольку у нас не военная цивилизация, мы не монголы, которые воюют с утра до ночи, да, так сказать, во времена Чингисхана, то соответственно участвовать в общем строю можно только за счет работы, потому что, а каким еще способом, так сказать? Поэтому возрождение этики труда и культа труда, тем более, это крайне важная вещь, тем более, что вот я насмотрелся в Америке, что это оказывается вовсе не прерогатива социализма. Там - абсолютный культ труда. Он в чем-то даже гораздо лучше, чем тот, который у нас был при СССР, потому что там нет понятия престижных и не престижных трудов. То есть считается, что любой труд - почетен, и поверьте, это не СМИ говорят, это вот на таком глубинном уровне, и поэтому снобизма в Америке, вы будете смеяться, по крайне мере в Техасе, там, Нью-Йорк – там конечно мерзкое место, как любой техасец, я скажу, так сказать, но, и Калифорнии, но вот, например, в Техасе совершенно нормальная ситуация, вот я просто из жизни случай рассказываю, там сидим разговариваем, там про какой-то определенный проект на западном Техасе, про добыче сланцевого газа. Подходит наш официант, говорит, что фигня, вот у меня у деда ранчо, он там что-то добывает там, сланцевый газ, там и так далее - оспаривает один наш тезис. Подходит другой мужик, из соседнего столика, говорит: я знаю, что вы говорите. Я этого мужика, я его не знал визуально, но узнал по фамилия - у него 3 миллиарда своих денег, он крупный игрок. Подходят другие, и там начинается горячая дискуссия, которая чуть до мордобоя не дошла, но не дошла. Но суть заключается в том, что никого не травмировало, что часть из участвующих - это официант, а часть из участвующих – это миллиардер. Вот у нас, при всем желании, в позднем СССР, не знаю, как там в 40-х годах, меня еще не было, но вот в позднем СССР - это точно было, вот в 70-е, 80-е годы это было не так. Значит, поэтому, культ труда, безусловно, надо возрождать и этику. Я думаю, что это вот, вот-вот сейчас начнется на уровне государственной политики, я не говорю эффективно начнется, но уж, как говорится, как умеем, да, так сказать там, смогла не смогла, да, так сказать, ну по крайней мере будут стараться. Ну и что еще могу сказать по поводу миграции, в этом смысле. Могу вспомнить случай, который мне моя покойная мамочка рассказывала, как говорит, после войны, году говорит в 48-м, говорит, встретила свою подругу, с которой вместе работала в эвакуации, на оборонном заводе. А она, говорит, стала певицей известной: такая Эля Урузбаева, я ее помню потом, ну когда маленький был, уже родился, она проходила. Я говорю: Эля, как же ты, говорит, певицей то стала ты же петь то отродясь не умела. На что та, говорит, ответила: Ленуся, жрать захочешь, запоешь. Это тоже не потеряло своей актуальности.

Ведущая: Спасибо, и так у нас 10 минут до конца мероприятия, вопросы пожалуйста.

Иван Шиварев: Здравствуйте, вопрос следующий: есть такое мнение, в народе в ходит, что Алексей Навальный, это проект Кремля, поскольку вокруг него люди потихонечку садятся, а сам он постоянно раз за разом всплывает. Вот и следующий вопрос: как вы в целом можете охарактеризовать текущее состояние госзакупок в России. Спасибо.

Михаил Юрьев: Текущее состояние госзакупок в России, все таки, наверно, пусть лучше характеризует кто-то, какой то из специалистов по уголовной хронике, потому что, ну как характеризовать? Ну так и характеризовать, а то вы не знаете, как характеризовать. В этом деле тоже наводится порядок в каком смысле? Что постепенно появляются какие-то закупки, я знаю нескольких человек, то есть, сейчас появился уже шанс честно выиграть конкурсы и поставить, но он маленькие, врать не буду, но он не нулевой, 10 лет назад он составлял строгий ноль, да, так сказать, то есть там просто бы посмеялись, типа того, а вы гражданин, чьих будете, так сказать, что вы то сюда полезли, вот.

Что касается Навального - это не так. Мой коллега Леонтьев запустил эту концепцию. Она поэтому и живет в народе, на самом деле, это конечно в чистом виде ЦРУ-ый проект, просто с начала и до конца, то есть он не агент влияния, как какой-нибудь Чубайс, ну вот что такое агент влияния? Это человек с которым ты не договаривался, ты просто вычислил, что он мыслит также, как ты, сам по себе, и ты управляешь им через это, ты не даешь ему команд, потому что он тебя пошлет нафиг, ты ничего этого не делаешь, ты просто подбрасываешь ему определенную информацию, поскольку он мыслит, как ты, ты точно знаешь, как он будет реагировать, тебе не нужно его заставлять, зачем, если и так все нормально.

А есть настоящий агент, с позывными, с воинским званием, с пенсией – вот это Навальный. Значит, почему его не сажают? А зачем из него Нельсона Манделу делать. Вы понимаете, что если его сейчас посадить, то народ наш, с его глубоким, в кавычках, с глубокой привычкой к анализу критической информации, так сказать, естественно все будут думать: ну вот, вот, значит, он правду, значит, он за нас боролся. Зачем это нужно? Пока что Навальный довольно… По этой же причине, это ведь даже не вопрос в тюрьму сажать, ну можно же просто, чтобы у человека сердечный приступ произошел, ну в самом деле, ну комон, так сказать, делов то, но, и в крови ничего не найдут, потому что быстро разлагается, но, но никто же не поверить, но даже если и на самом деле, на самом деле, даже если сердечный приступ, все равно все будут думать, что отравили. Вот, вы скажите, а почему он так хорошо себя позиционировал? Ну потому что, ну в ЦРУ, все-таки там 15 тысяч человек работает, так сказать, большой бюджет, ну тоже не все идиоты, так сказать, свой хлеб же не даром едят, так сказать, делают как положено делать, как их учили, а их учили, примерно также как наших учили. Поэтому, так сказать, в этом смысле мне кажется, что Путин действуют довольно правильно, вот. Не исключаю, что сейчас его таки упрячут, по крайней мере ненадолго. Почему? Потому что дождались, когда он совсем явно нарушил. Сейчас это пораскручивают, чтобы все это знали, не сажая, вот чтобы все знали, даже те, кто говорит, что Навальный хороший, но ездил в Испанию, хотя не имел права за территорию своей квартиры выходить, может конечно у него внутри квартиры Испания, но нет, он не в этом смысле туда ездил, вот. И соответственно, значит, может быть. Вот вам и объяснения, так сказать, это 100% не проект Кремля. Есть другие оппозиционеры, которые проект Кремля, умолчу кто, но не Навальный.

Ведущая: Спасибо, ну кратко, последний вопрос, я думаю мы успеваем.

Участник конференции: Михаил Зиновьевич, добрый день, огромное спасибо, что приехали и поучаствовали в мероприятии. Вот, если можно 2 коротких вопроса. Первый, вот ваши тезисы, по сути это можно сказать, что это тезисы, краткие тезисы экономической программы, да, которые, по большому счету, сводятся к тому…

Михаил Юрьев: Части экономической программы

Участник конференции: Части экономической программы, которые ну, ну, по-моему, очень логичны. Ну и такое слово ни в обиду вам, но выглядят, после того, как мы с ним ознакомились, достаточно очевидными и…

Михаил Юрьев: Так это самое лучшее.

Участник конференции: Самое лучшее, да

Михаил Юрьев: Это совершенно не обидно, это самое лучшее

Участник конференции: И вот в связи с этим вопрос: вот то, что это у нас 27 лет не делается, почти 30 лет не делать, хотя в других странах крупных, значимых, в общем-то, часть этих элементов или все эти элементы применялись и применяются, наводит на вопрос.

Михаил Юрьев: Я по другому скажу: нету страны развитой, в которая бы это не применялось.

Участник конференции: Но еще сильнее вы выразились, наводит на вопрос, а все-таки субъектны ли мы в полном смысле этого слова, мы, ну я имею ввиду наше руководство страны, потому что, ну, как бы это сказать, вот если кредитная эмиссия, считаете ли вы признак как кредитная эмиссия - признаком суверенного государства, или это все таки нечто абстрактное, что можно применять, не применять.

Михаил Юрьев: Нельзя так сказать, потому что, например, вот я вам моделирую простой случай: у вас есть некая страна, которая думает, сделать ей кредитную эмиссию или нет, а скажем, другие стран, ну например, скажем Америка, Америке до одного места. вот именно про эту страну – делаете вы кредитную эмиссию или нет, но никто и не будет вмешиваться в ваш вопрос, и тогда его решение не будет означать, ни какое из двух: суверенны ли вы, потому что никто и не пытается вам помешать.

Суверенны ли мы? Вы знаете, очень сложный вопрос, я готов на него ответить довольно чеканно, только без детальных объяснений, потому что это будет долго. Есть разные виды не суверенности: есть не суверенность, когда тебе могут приказать, и ты вынужден подчиняться, а есть вид не суверенности, когда тебе приказать не могут, ты будешь делать всегда то что хочешь, пошлешь их подальше, но можно сделать так, что то, что тебе реально полезно сделать, тебе некогда не придет в голову захотеть. Вот это вот очень тонкая ситуация, она не бывает вечной, но можно на довольно долгое время создать ситуацию, когда ты взял в плен, в заложники, не людей, а их сознание, я имею ввиду сейчас людей, принимающих решение людей. Путин абсолютно субъектен в этих вопросах, но чтобы это реализовать, ему надо понимать, вот в области внешней политики, ему все равно, кто из советников ему что говорит, потому что он справедливо полагает, что он в этом понимает больше, чем любой другой человек в Российской Федерации, вне ее – ну там просто враги, тут говорит не о чем. А вот в области экономики у него нету этого понимания, базового понимания нету, он не понимает, как работает рынок, ну откуда это понимать человеку с его биографией? И в этом смысле он вынужден обращаться. Вот я знаю ситуацию, реальный случай из жизни, произошел два года назад. Он одному своему помощнику велел, найди мне, вот как раз примерно, когда эта статья была написана, найди мне, говорит, два-три видных ученых экономиста, среднего звена, не обязательно академиков, докторов наук, можно профессоров, ну в его понимании – среднего звена. Говорит: но только не ангажированных с нашими, с Кудриным, с этим, независимых, послушаем, что они скажут. Тот помощник честно отработал, специально нашел, у кого там, с помощью ФСБ, никогда ни каких контактов не было, уровня профессоров, и они все высказались против. А почему? А потому что других профессоров не осталось, как я вам уже сказал в экономических ВУЗах. Другие есть, но это тогда ты должен, ну не из бомжей, но из там, грубо говоря из старших научных сотрудников звать. Но президенту как-то, да и как на них выйти помощнику? Помощник он сам не великий экономист, он что, чиновник для поручений и все. Поэтому понимаете, вот это вот очень тонко. Такой вид зависимости, он не держится десятилетия, но вот пока он держится. То есть в этом смысле не суверенен, но только в смысле сознания, а в смысле воли – абсолютно суверенен.

547