Виктор Новожилов - Недостаток товаров

Автор:

Виктор Новожилов

Тип статьи:
Эксперты

1. Сущность явления

При частнохозяйственном строе сбыт товара является одной из труднейших задач. Кажется так, будто размеры производства ог­раничиваются не размерами производительных сил, а возможнос­тью сбыта. И это впечатление не беспочвенно. При частнокапита­листическом строе рынок всегда заполнен товарами, иногда даже переполнен. При частнокапиталистическом строе обычно не поку­патель гонится за продавцом, а продавец гонится за покупателем.

Современное состояние нашего народного хозяйства совсем иное. Проблема рынка перевернулась. Не товар ищет покупателей, а покупатели ищут товар. Товаров не хватает для удовлетворения всего спроса. Перед некоторыми магазинами образуются длинные очереди. В частной торговле цены товаров значительно выше про­дажных цен трестов — по некоторым товарам на 100—200%. Вво­дятся ограничения продажи: из государственных магазинов и ко­оперативов ходкие товары отпускаются не всем желающим, а лишь избранным категориям покупателей, например пайщикам, членам профессиональных союзов.

Если в крупных городах недостаток товаров приобрел столь острые формы, то в деревне положение еще хуже.

Это явление не ново: оно впервые обнаружилось ранней весной <st1:metricconverter>1924 г</st1:metricconverter>. перед денежной реформой. Уже тогда не хватало ману­фактуры. В начале лета <st1:metricconverter>1924 г</st1:metricconverter>. недостаток товаров еще усилился. Осенью того же года он захватил целый ряд товаров массового потребления. Но все же острота современного товарного голода превосходит то, что было год назад. А между тем за этот год наша промышленность сделала большой шаг вперед, самый большой за все время новой экономической политики.

Что же означает это явление? Не отражает ли оно нашу бедность, т. е. абсолютный недостаток товаров по сравнению с нор­мальной потребностью в них? Некоторые склонны так думать: население обносилось, изголодалось за время войны и революции и его острую потребность в мануфактуре всякого рода не может покрыть наше производство. Это объяснение на первый взгляд убедительно, но тем не менее оно основано на ошибке. Оно упу­скает из виду тот немаловажный факт, что товары раздаются не по простому изъявлению потребности в них, а за деньги.

Как бы ни была велика чья-либо потребность, она не может отразиться на рынке, если субъект этой потребности не имеет денег для ее проявления. Недостаток товаров, таким образом, это не абсолютный недостаток товаров, а относительный недо­статок по сравнению с денежным спросом.

Однако не всякое возрастание денежного спроса вызывает не­достаток товаров. Если цены товаров повышаются соразмерно росту денежных доходов, то недостаток товаров даже возникнуть не может: все деньги находят себе применение, весь спрос удов­летворяется.

Недостаток товаров, следовательно, возникает только тогда, когда цены перестают выполнять функцию уравнителя спроса и предложения, когда они приобретают инертность, нечуткость к конъюнктуре рынка.

По своей экономической природе вольные цены весьма под­вижны. Их подвижность непосредственно отражает энергию лич­ного интереса в хозяйственной борьбе. Поэтому товарный голод при частнохозяйственной организации рынка является исключе­нием. Но цены, регулируемыевластью, могут отличаться извест­ной инертностью, и поэтому общий недостаток товаров возможен лишь там, где общество или государство оказывает значительное воздействие на цены.

Таким образом, недостаток товаров есть признак того, что цены слишком низки. Если недостаток товаров при этом захватывает все важнейшие товарные группы, значит, весь уровень цен не со­ответствует денежной стороне народного хозяйства.

В настоящее время положение именно таково. Нынешний не­достаток товаров нельзя считать эпизодическим расхождением спроса и предложения подобным, например, недостатку некоторых товаров перед пасхой или рождеством, когда население может в ко­роткое время израсходовать давно сбереженные деньги. Повыше­ние спроса перед праздниками обычно сменяется послепраздничным затишьем. Но когда рождественское оживление торговли про­должается целый год, то это значит, что весь годовой спрос (т. е. денежный доход населения) превышает годовое производство пот­ребительных благ, помноженное на их цены, установленные властью.

2. Ближайшие последствия недостатка товаров

Не является ли недостаток товаров особым преимуществом на­шего народного хозяйства? Ведь обычно рынок ограничивает про­изводство. У нас же рынок идет впереди производства, предостав­ляя ему развиваться в меру производительных сил.

Однако избыток спроса не приносит пользы народному хозяй­ству. Недостаток товаров прежде всего вызывает хаос в распреде­ленииреальных доходов. Распределение реальных доходов пере­стает соответствовать распределению денежных доходов. Разница цен в вольной и регулируемой торговле достигает по некоторым товарам весьма значительных размеров. Иначе говоря, покупа­тельная сила денег становится весьма различной не только в раз­личных местностях, но и в различных магазинах и даже в раз­личных руках.

Эта пестрота покупательной силы денег извращает направле­ние хозяйственной деятельности. Непроизводительные с народно­хозяйственной точки зрения задачи приобретают очень большое частнохозяйственное значение. Недостаточно заработать деньги: не менее важно суметь купить на них товар по дешевой цене. Отсюда трата времени на поиски товара, стояние в очередях пе­ред государственными магазинами.

Этот порядок распределения содержит известную долю той бессмыслицы, которую во всей красе можно представить только на следующем вымышленном примере: некое общество установи­ло, что все получают все даром; в определенное место свозится весь продукт в одну кучу, и каждый может брать из нее все что угодно; ясно, что каждый привоз продуктов в кучу сразу же расхватывал­ся бы в порядке общей свалки. Продажа продуктов по цене ниже цены равновесия спроса и предложения является в известной ча­сти даровой раздачей: именно в части разницы между продажной ценой и ценой рыночного равновесия. Конечно, все стремятся по­лучить этот подарок, но не все его получают. При недостатке то­варов выигрывает тот, кто стоит ближе к источникам товарного потока,— тот, кто непосредственно получает нехватающие това­ры. Город ближе к источникам промышленных товаров, дерев­ня — дальше. Поэтому город, по-видимому, перехватывает боль­шую долю промышленных товаров, чем та, которая причиталась бы ему при продаже этих товаров по ценам равновесия спроса и предложения. Политика низких цен не только не достигла уде­шевления товара для деревни, но обратно: она удешевила товар для города за счет его вздорожания для деревни, притом вздоро­жания на много процентов.

Даже небольшое понижение регулируемой цены ниже цены равновесия спроса и предложения может вызвать большое повы­шение вольных цен.

Поясним это наглядным примером.

Пусть в народном хозяйстве продается только один товар. Покупают его две группы потребителей — Г и Д. Первая может непосредственно получить товар из государственных магазинов, вторая — только через перепродавцов.

Предположим, далее, что в единицу времени производство равно 100 единицам продукта, доходы группы

Г — 120 руб. и до­ходы группы Д — 80 руб.

Очевидно, что цена равновесия спроса и предложения равна двум рублям: она получается как частное от деления всего спроса (200 руб.) на все предложение (100 единиц).

Если продажная цена из государственных магазинов будет только на 25% ниже цены равновесия, то — при указанных ус­ловиях — вольная цена (для группы Г) превысит регулируемую цену на 166%.Действительно, по цене в 1 р. 50 к. группа Г мо­жет купить 120/1,5 = 80 единиц товара. Для группы Достается только 20 единиц товара, продажная цена для этой группы может быть повышена до 80/20 = 4 руб. за единицу.

Продавцы, повышая цены товара, тем самым приводят в рав­новесие избыточный спрос с тем предложением, которое осталось за вычетом части его, купленной по дешевым ценам не для пере­продажи, а для личного потребления.

Следовательно, при неизменном избыточном спросе вольные цены тем выше, чем большая доля товарного производства пере­ходит по дешевым ценам в руки окончательных потребителей. Поэтому если бы даже удалось искоренить всякую продажу това­ров трестами в руки частных продавцов, то недостаток товаров не исчез бы. Правда, неосновательное обогащение частных торгов­цев было бы исключено, зато размеры неудовлетворенного спроса потребителей еще возросли бы. Действительно, если доход населения равен 200 руб., производство — 100 единицам, а регу­лируемая цена — 1,5 руб. за единицу, то при продаже по этой цене всех 100 единиц окончательным потребителям неудовлетво­ренный спрос достигнет 50 руб. Если же по 1,5 руб. будет про­дано 80 единиц, а остальные 20 единиц — по 4 руб., то все денеж­ные доходы будут удовлетворены товарами, хотя и в различной мере.

Таким образом, продавая по вольным (вздутым) ценам, част­ная торговля смягчает недостаток товаров для тех потребителей, которые лишены возможности купить товар по дешевой цене.

Если бы все торговцы продавали по установленным (низким) ценам, то следовало бы ввести известные ограничения при отпу­ске товара для того, чтобы прыткие покупатели не могли совер­шенно лишить товара других, менее ловких покупателей. Иначе говоря, при полном отсутствии вольных цен и недостатке товаров необходима карточная система. Там, где деньги перестают слу­жить точным мерилом распределения продуктов, там лишь карточная система может установить некоторый порядок и устранить общую свалку вокруг источника ненормально дешевого продукта.

Однако, чем больше растет недостаток товаров, тем больше растут отрицательные черты частной торговли — торговля вырож­дается в спекуляцию.

Перепродажа товара, купленного по некоммерчески низкой цене, стала источником неосновательного обогащения множества лиц, ибо для каждого понятно, что таким способом можно полу­чить максимальную сумму подарков в размере разницы между це­ной треста и ценой рынка. И тяга к получению этих подарков за­хватила не только профессиональную торговлю, но также тех, кто раньше не занимался торговлей. На этой почве возникло мно­жество злоупотреблений служащих государственных и коопера­тивных предприятий. Было бы крайне наивно думать, будто раз­витие спекуляции и связанных с ней злоупотреблений происхо­дит теперь от того, что моральная природа людей внезапно испор­тилась. Нет, моральная природа людей осталась та же, но изме­нилась политика цен. Некоммерчески низкие цены — это почва, на которой с необходимостью закона природы вырастает спеку­ляция.

Чтобы отчетливее понять экономические основания типа спе­кулянта, представим, что все товары трестов попадают в руки частных торговцев. Конечно, вольные цены сразу понизились бы и недостаток товаров для потребителей исчез бы. Товар продавал­ся бы дороже, чем ныне его продают тресты, но очередей не было бы. Однако недостаток товаров для торговцев остался бы. Это зна­чит, что торговцы не могли бы всю выручку от продажи снова полностью помещать в дело. И на почве этой невозможности про­дуктивно поместить в торговлю весь свой денежный капитал вы­растают основные черты типа спекулянта.

Так как товара по цене треста на всех не хватает, то у торгов­ца возникает искушение подкупа служащих треста.

Так как проданный товар нелегко заместить другим, то воз­никает искушение не торопиться с реализацией товара или про­давать лишь по особенно выгодной цене.

Так как значительная часть прибыли все же остается свобод­ной, то тем самым личное потребление как бы принуждается к расширению. Отсюда рост спроса на предметы роскоши и ред­кости. Современное оживление антикварного рынка и обилие де­нег в частной торговле свидетельствуют о том, что уже значи­тельная доля избыточных денег перешла в руки частной тор­говли.

Быть может, приведенная характеристика роли частной тор­говли в период недостатка товаров покажется противоречивой. С одной стороны, торговля неосновательно обогащается, с дру­гой — как будто бы обогащаясь, она все-таки выполняет функцию снабжения товарами тех потребителей, которые не могут купить товар по дешевой цене. Если частная торговля выполняет полез­ную функцию, то почему бы тогда вытекающее из этой функции обогащение считать неосновательным?

Потому что повышение продажной цены до уровня, обеспечи­вающего согласование спроса с предложением, не стоит никаких особых затрат, это, так сказать, «даровое благо». Обогащаться за счет выполнения этой функции так же неосновательно, как взи­мать плату за воздух.

Эта парадоксальность роли частной торговли при недостатке товаров отражает парадоксальность некоммерческой политики низких цен в условиях денежного хозяйства. Некоммерческая по­литика цен, регулирующая цены вне зависимости от размеров спроса, является элементом совершенно чуждым тем принципам, на которых основано денежное хозяйство. Вторгаясь в мир, в ко­тором каждый поступает «коммерчески», т. е. заботится прежде всего о своих интересах, она переворачивает все экономические отношения, сообщая им парадоксальный характер. Однако опи­санные явления (спекуляция и пр.) суть только поверхностные последствия некоммерческой политики цен. Как увидим ниже, ее влияние распространяется далеко за пределы рынка.

3. Каким образом расширение безубыточного производства может усиливать товарный голод?

Полтора года тому назад, когда недостаток товаров у нас впер­вые обнаружился, тогда хозяйственная практика методом борь­бы избрала всемерное расширение производства. Прошел год. Промышленное производство расширилось на много процентов, а недостаток товаров стал еще острее. И это не случайность.

Связывать расширение производства с устранением недостат­ка товаров так же неправильно, как неправильно считать недо­статок товаровабсолютным недостатком, недостатком по сравне­нию спотребностью в товарах. Еще раз подчеркиваем, что недо­статок товаров есть выражение избыткаденежных доходов над производством, считая производство по ценам трестов.

Поэтому устранить недостаток товаров можно, лишь устранив избыток денежных доходов над реальным доходом, считая реаль­ный доход (т. е. сумму производства потребительных благ) по це­нам трестов.

Между тем при расширении производства это условие не всегда выполняется. Если бы расширение производства не сопровождалось ростом всей суммы денежных доходов населения, то, понятно, оно могло бы восстановить равенство между денежным доходом насе­ления (спросом на товары) и предложением товаров (считая по це­нам трестов). Но так не бывает: каждый охотно получает даровой продукт, но никто не хочет даром трудиться. При росте производ­ства, по общему правилу, растет сумма заработных плат, растут

суммы, уплаченные за сырье, словом, растут денежные доходы на­селения, растет спрос на товары.Поэтому устранение недостатка товаров зависит не просто от расширения производства, а от того, в какой мере связанный с расширением производства рост доходов населения будет отставать от роста производства потребительных благ (исчисленного по ценам трестов).

Если прирост производства готовых к потреблению товаров бу­дет покрываться и поглощаться связанным с ним приростом дохо­дов, то никакое расширение производства не в состоянии устранить возникший перед тем недостаток товаров. Прибавив к обеим сторо­нам неравенства по равной величине, нельзя неравенство превра­тить в равенство.

Если же рост доходов производителей будет опережать рост производства потребительного продукта, то товарный голод будет тем острее, чем выше коэффициент воспроизводства. Простейший пример: рост производства при продаже по убыточным ценам. В данном случае источник возрастания избыточных денег в оборо­те очевиден — убытки промышленности. Однако современные цены трестов в общем покрывают себестоимость и даже дают некоторую прибыль. Мы не имеем данных для суждений по этому вопросу. Но допустим, что это верно.

Тем не менее и при продаже по себестоимости рост денежных доходов производителей может опережать рост реального дохода народного хозяйства, т. е. производства готовых к потреблению товаров.

Так будет именно при расширении производства.

При стационарном производстве сумма доходов производителей равна всем издержкам производствапотребительных благ.

Но при расширяющемся производстве доходы производителей возрастают на сумму большую, чем возрастает производство потре­бительных благ, считая его по себестоимости.

Так происходит потому, что при расширении производства нуж­но сначала произвести больше средств производства (сырья, полу­фабрикатов, орудий), а потом больше потребительных благ. Для того чтобы в будущем произвести больше потребительных благ, нужно уже в настоящем производить больше средств для их произ­водства, больше, чем требуется для простого воспроизводства по­требительных благ. Поэтому при расширении производства доходы населения слагаются:

A) из доходов непосредственных производителей потребитель­ных благ;

Б) из доходов производителей средств производства, необходи­мых для поддержания производства потребительных благ на до­стигнутом уровне;

B) из доходов производителей дополнительных средств произ­водства, необходимых для производства (в будущем) большего ко­личества потребительных благ, чем их в настоящем производстве.

Предположим для простоты, что доходы производителей в об­щем изменяются пропорциональнопроизведенному ими продукту, например заработная плата растет пропорционально росту произ­водства на одного рабочего.

Тогда сумма доходов А+Б будет равняться сумме издержек производства производимых в данное время потребительных благ. Если бы продукты продавались по ценам, равным издержкам, то доходы А+Б могли бы поглотить все предложение потребительных благ. Но рядом с ними выступают на рынке потребительных благ со своими притязаниями доходы В, т. е. доходы производителей дополнительныхсредств производства, тех средств, которые лишь в будущем превратятся в дополнительные потребительные блага. Очевидно, по цене, равной издержкам производства, никак нельзя удовлетворить весь спрос: возникнет недостаток товаров. В обороте появятся лишние деньги: ими будут именно суммы доходов В. С другой стороны, предприятия лишатся прибыли в размере суммы этих же доходов (В), прибыли, которую они могли бы капитализи­ровать, т. е. купить на нее дополнительныесредства производства. Круговорот денег, таким образом, расстроится. Деньги, истрачен­ные при производстве дополнительных средств производства через прибыль, вернулись бы на рынок средств производства; отказ же от прибыли препятствует им перейти из карманов потребителей на рынок средств производства. Следовательно, для покупкидополни­тельных средств производства понадобится вторичная эмиссия де­нег: вторичная потому, что в первый раз деньги были выпущены для оплатыпроизводства дополнительных средств производства. Если эта эмиссия не будет произведена, то на рынке средств произ­водства наступит депрессия, а дальнейшее расширение производ­ства станет невозможным. Если же эта эмиссия будет произведена, то расширение производства может продолжаться, но зато в обо­роте будет нарастать сумма лишних денег, денег, для которых по ценам, равным издержкам, нет товаров.

Чем выше коэффициент воспроизводства, т. е. чем больше про­изводство дополнительных средств производства сравнительно с прочим производством, тем больше доходы В относительно доходов А+Б,тем быстрее рост избыточных денег в обороте (при продаже по себестоимости). Иначе говоря, при продаже по себестоимости товарный голод растет тем сильнее, чем больше расширение произ­водства.Всякое расширение производства при продаже по себе­стоимости вызывает избыточную эмиссию денег: при таких усло­виях всякая кредитная эмиссия превращается в кредитную ин­фляцию.

Более того, не только полный отказ от прибыли, но даже ча­стичный, т. е. извлечение прибыли меньшей, чем сумма доходов В, ведет к тому же результату, хотя и в смягченной степени: чем больше производство, тем сильнее недостаток товаров.

Напомним, что все наше рассуждение основано на предположении пропорциональности между ростом продукта и ростом общей суммы доходов его непосредственных производителей.

Такая строгая зависимость между продуктом и доходами не всегда наблюдается в действительности. Обычно суммы доходов производителей изменяются не пропорционально росту продукта, но лишь в том же направлении. Например, при увеличении про­изводства каменного угля увеличивается и сумма заработных плат рабочих этой промышленности. Заработная плата на единицу про­дукта может при этом уменьшиться.

Однако наш вывод от этого не изменится.

Для того чтобы он остался в силе, необходимо и достаточно, чтобы сумма доходов данного периода была больше издержек про­изводства производимого в данном периоде количества потреби­тельных благ. Но издержки производства потребительных благ сла­гаются ив доходов их непосредственных производителей и из до­ходов производителей тех средств производства, с помощью кото­рых были произведены данные потребительные блага. Ясно, что обе эти категории доходов относятся не к одному и тому же перио­ду времени: доходы производителей примененных средств произ­водства относятся к прошлому, а доходы непосредственных произ­водителей потребительных благ относятся к настоящему. Это вы­текает из природы самого производства: сначала нужно произвести средства производства, а потом — с их помощью — потребительные блага.

И вот, если при расширении производства доход производите­лей тоже растет (хотя и непропорционально продукту), то сумма доходов производителей средств производства прошлого периода времени будет меньше суммы доходов производителей средств про­изводства в настоящем. Значит, сумма издержек производства по­требительных благ (в нее входят прошлые доходы) будет меньше всего спроса на эти блага (он слагается из доходов настоящего пе­риода), что и требовалось доказать.

Таким образом, наш вывод сохраняет свое значение даже при такой широкой, охватывающей всю обычную практику предпосыл­ке, как допущение, что сумма доходов производителей изменяется в том же направлении, в каком изменяется производство.

Так в действительности и бывает: общий денежный доход насе­ления растет при росте производства. Потому только и нужна эмис­сия денег: она нужна для увеличения доходов производителей. Если бы сумма денежных доходов производителей оставалась ста­ционарной, то эмиссия денег не требовалась бы. Тогда суммы до­ходов двух различных периодов времени были бы равны друг дру­гу. Это значит: тогда текущий доход населения равнялся бы из­держкам производства потребительных благ. Тогда можно было бы, продавая товар по себестоимости, сколь угодно расширять произ­водство, не вызывая недостатка товаров. Но именно эти условия нереальны. Они не только не соответствуют нашей современной действительности, они не соответствуют никакой действительности. Трудно даже представить такое состояние народного хозяйства, при котором производство могло бы постоянно расти, несмотря на неизменность общей суммы денежных доходов.

4. Математическое доказательство того же тезиса

5.При некоммерческой политике низких цен интересы производства не совпадают с интересами денежного обращения

Итак, расширение производства само по себе не может устра­нить недостатка товаров. Наоборот, при политике цены, отказы­вающейся от извлечения надлежащей прибыли, расширение произ­водства будет сопровождаться ростом товарного голода.

Отсюда, по правилам логики, нужно сделать и обратный вы­вод: при политике цен, отказывающейся от извлечения надлежа­щей (естественной) прибыли, сокращение производства будет со­провождаться смягчением товарного голода.

Сколь ни парадоксальны эти выводы, однако это не пустая игра ума: парадоксия товарного голода есть следствие парадоксальности его условия — некоммерческой политики цен. Отказ от извлечения той прибыли, которую навязывает рынок, несомненно, явление неслыханное в условиях вольного рынка. Но это явление возможно в наших условиях: так бывало в прошлом году и наблюдается в на­стоящее время. Поэтому нельзя некритически применять к нашим условиям законы частнокапиталистического строя и нельзя удив­ляться тому, если законы рынка СССР парадоксальны с точки зре­ния экономики частного капитализма.

А между тем у нас это не всегда учитывают.

Вот пример, на котором, кстати, можно уяснить, каким обра­зом сокращение производства связывается с устранением товарного голода. При частнохозяйственном строе при избытке денег в обо­роте нужно сокращать эмиссию, сокращать кредитование, и только. Так ли надо поступать у нас? Наша новейшая практика, по-види­мому, склонна идти этим же путем и лечить недостаток товаров ограничением эмиссии денег без изменения политики цен. Однако это заключение страдает такой же ошибкой, какая лежала в основе попытки насытить товарный голод расширением производства при понижении цен трестов. В обоих случаях упускается из виду, что положения, применимые при коммерческом строении цен, неприме­нимы там, где цены устанавливаются по иным принципам. Ведь избыток денег при частном капитализме выражается в повышении уровня цен, а избыток денег при нашей хозяйственной системе может быть следствием понижения цен. При частном капитализме избыток кредитных денег означает, что кредитование чрезмерно расширено, а у нас избыток кредитной эмиссии может, кроме того, означать, что цены трестов слишком низки.

При частном капитализме в избытке денег повинна обычно де­нежная политика, а в наших условиях в избытке денег может быть повинна, кроме того, и политика цен.

Посмотрим же, к чему приводит устранение недостатка товаров (возникшего вследствие искусственного ограничения прибыли) по­средством только сокращения денежного обращения без изменения некоммерческой политики цен и без понижения заработной платы (на одного рабочего).

Мы видели, что прибыль, и притом прибыль определенных раз­меров, является необходимой составной частью цены товара, про­изведенного с участием ранее произведенных орудий производства, врастущем народном хозяйстве. При отказе от прибыли расшире­ние производства возможно лишь за счет инфляции. При отказе от извлечения прибыли эмиссионные потребности промышленности возрастают на всю сумму упущенной промышленностью прибыли и всякая эмиссия превращается в инфляцию. А с другой стороны, эта же самая упущенная прибыль является лишним элементом в обороте, так как для этой суммы доходов населения не хватает товаров.

Спрашивается: насколько же нужно сократить эмиссию, чтобы при продаже товаров по себестоимостибыл прекращен дальнейший приток лишних денег в оборот?

Ответ ясен: при таких условиях нужно совершенно прекратить эмиссию, т. е. прекратить или сильно затормозить расширение про­изводства, хотя бы состояние производительных сил допускало рост народного хозяйства. И при всем том недостаток товаров не исчез­нет — он только перестанет возрастать. Для того чтобы он исчез, необходимо еще изъятие лишних денег из обращения, что при про­даже товаров по себестоимости возможно только ценой абсолютного сокращения сумм, затрачиваемых на продолжение промышленного производства, т. е. путем уменьшения доходовнаселения, связан­ного с промышленностью.

Как же уменьшение затрат промышленности отразится на про­изводстве?

Если заработная плата не будет понижена, то сокращение де­нежных затрат промышленности неизбежно приведет к сокраще­нию производства. Притом больше всего сократится производство средств производства. Так как спрос на товары массового потребле­ния слагается из доходов производителей потребительных благ и из доходов производителей средств производства, топонижение доли средств производства в общем производстве означает, что об­щая сумма денежных доходов населения понизится в большей мере, чем производство предметов массового потребления. И таким об­разом (при неизменных ценах потребительных благ) восстановится равновесие между спросом и предложением, восстановится при сокращающемся производстве.

К аналогичному выводу мы придем, если предположим, что то­вары продаются не по себестоимости, а с прибылью, но размер прибыли ниже естественного ее уровня. При таких условиях для прекращения инфляции нужно сократить эмиссию в большей мере, чем следовало бы в интересах производства. И при таких условиях придется ограничить расширение производства более узкими пре­делами, чем это допускается состоянием реальных возможностей производства3.

Все это значит, что при некоммерческой политике цен сумма эмиссионных возможностей не совпадает с суммой реальных воз­можностей расширения производства. Только при коммерческой политике цен (т. е. при отсутствии недостатка товаров) размер эмиссионных возможностей отражает размеры реальных возможно­стей роста народного хозяйства. Только там, где цены учитывают конъюнктуру рынка,достижение предела устойчивой эмиссии яв­ляется признаком достижения предела реального роста народного хозяйства. Но там, где цены понижаются вопреки росту спроса,там признаки избытка денег в обороте уже не могут служить при­знаком достижения предела реальных возможностей расширения производства. Там сумма эмиссионных возможностей меньше сум­мы тех эмиссионных потребностей, которые вытекают из реально осуществимых планов расширения производства. Поэтому там пре­кращение дальнейшего притока лишних денег в оборот требует из­быточного сокращения эмиссии, требует, в частности, ненужно из­лишнего ограничения возможностей хозяйственного развития.

6. Каким образом то явление, какое обычно возникает в форме кризиса перепроизводства, может принять форму недостатка товаров?

Итак, при отказе от прибыли или искусственном понижении ее размера путем политики цен расширение производства возмож­но только ценой непрерывной инфляции.

Иными словами, при некоммерческой политике цен кредитная инфляция неизбежна даже при вполне правильном развитии народ-

-------------------------------------------------------------------------------------------------

3 Проф. <st1:personname>Н. Н. Шапошников</st1:personname> уже год тому назад указывал, что «полити­ка снижения цен, приводя к искусственному увеличению потребительско­го спроса, противоречит развитию производительных сил нашей промыш­ленности. Ориентировать все народное хозяйство на покупателя-потреби­теля означает в сущности усиленно обслуживать текущее потребеление за счет будущего или личное за счетпроизводительного потребления» (<st1:personname>Н. Н. Ш</st1:personname> а п о ш н и к о в. Промышленная конъюнктура и политика цен.— «Вестник промышленности, торговли и транспорта», 1925, № 1).Это со­вершенно верно в предположении, что денежная политика воздерживается от инфляции.

ного хозяйства, правильном как в отношении состава спроса, так и в отношении распределения производительных сил между произ­водством орудий и производством потребительных благ.

Но отсюда вовсе не следует, что недостаток товаров не может сочетаться с расстройством производства. Наоборот, при инертно­сти цен недостаток товаров может возникнуть вследствиерасстрой­ства народного хозяйства.

Предположим, что в данный момент цены товаров соответствуют условиям рынка, прибыль промышленности соответствует ее есте­ственному уровню и состав производства правилен во всех отно­шениях.

Пусть засим возникает подъем конъюнктуры, т. е. такое изме­нение в строении народного хозяйства, которое обычно приводит к кризисам перепроизводства. Известно, что обычный подъем конъюнктуры сопровождается ростом цен. Нетрудно понять, что при инертности цен подъем конъюнктуры будет сопровождаться ростом недостатка товаров. Таким образом, рост недостатка товаров может означать не только дефект политики цен, но, сверх того, еще и развитие тех народнохозяйственных процессов, какие при подвижности цен приводят к кризису перепроизводства.

Однако это вовсе не значит, что путем политики понижения цен можно вызвать реальный подъем конъюнктуры, но избежать кризиса. Так думать — значит впадать в заблуждение, какое ха­рактерно для инфляционистов. Перспектива вечного подъема без кризисов нередко грезилась инфляционистам. Ведь при кризисе производство сокращается как бы от недостатка денег: на труд­ность достать деньги, на их дороговизну — вот на что жалуются обычно предприниматели в тяжелые дни кризисов. Казалось бы, достаточно расширить кредитование, чтобы все невзгоды кризиса миновали, чтобы рост производства мог продолжаться прежним темпом. Однако эта видимость обманчива. Недостаток денежных капиталов сам по себе только симптом серьезного расстройства всей системы капиталистической промышленности. Инфляция мо­жет только усилить это расстройство, только усилить основное зло кризиса, затруднить его ликвидацию.

Ошибка инфляционистов, таким образом, состоит в том, что они принимают видимость за существо явления и видят в кризисе толь­ко расстройство денежного обращения, не замечая расстройства народного хозяйства.

Мы впали бы в совершенно такую же ошибку, если бы заклю­чили, что политика понижения цен страхует народное хозяйство от кризисов. Ведь сущность кризиса состоит вовсе не в том, что спрос не поспевает за ростом предложения,— это лишь видимость явления, видимостьизбыткаперепроизводства всех благ, скрываю­щая на самом деле недостаток производительных сил, недостаток по сравнению с поставленными хозяйственными задачами. Те явления, которые влекут подъем к критическому концу, своими кор­нями восходят в областьпроизводства, а расстройство производства вряд ли станет легче от изменения </

Дата первого опубликования:
0
1591

1 комментарий

00:54
Столько демагогии по такому простому вопросу.
Весь вопрос в том, что при любом воспроизводстве результаты труда отстают от самого труда. И чем сложнее система, тем труднее соотносить труд и его результаты. Поэтому труд как правило оценивается сейчас, а результаты его появляются потом. И достаточно сложно и оценить сам труд и убедить работающих что результатов его ещё нет и воспользовался ими они могут лишь позже. Особенно это сложно в расширенном и сложном воспроизводстве, когда не до конца ясно какой в итоге будет получен конечный продукт. В капитализме роль демпфера выполняет прибыль. То есть труд изначально недооценивается, а все риски на себя принимает инвестор. И он же получает дополнительный продукт в качестве прибыли.
Но чем сложнее система и чем выше насыщение рынка, тем риски становятся больше и прибыль перестаёт быть панацеей. Может быть 100 лет назад в этой статье и был какой то смысл, но сейчас её актуальность равна нулю и это должен понимать любой студент экономического факультета.
P.S. Кстати… только прочитав эту статью, вернее попробовав её прочесть, я понял что подразумевает Михаил Хазин под словом риски. Интуитивно я то понимал, но вот чёткого определения не имел. Риски это соотношение оценки труда и иго результатов… вот ))))