Владимир Киселев - Блицкриг против Сталина

Автор:

Владимир Киселев

Тип статьи:
Участники
Предистория
Общеизвестны положения теории, что новый общественный уклад (способ производства) возникает в недрах старого: рабовладельческий внутри первобытно общинного строя, феодальный внутри рабовладельческого и т.д. и обычно окончательное оформление нового способа производства происходит в виде катастрофы: нашествия вандалов и других варваров или социальной революции. А вот в России в 1917 г. внутри капиталистического способа нового (социалистического) способа не народилось, а однако случилось аж две революции: в феврале и октябре. Это особенность России или, может быть, это были происки международного финансового капитала? Обычно внутренние «разборки» без вмешательства извне проходят быстро условно «от завтрака до обеда», всякие «медные», «соляные», «стрелецкие», потому что длительное противостояние требует больших лишних денег, которых ни у кого из участников смуты нет. А начавшись в феврале 1917 г. российская смута захватила несколько лет, что ставит вопрос о том, кто финансировал ее? Поэтому вполне логичными кажутся утверждения многих историков, что вожди революции Ленин, Троцкий, Свердлов получили огромные суммы от «проклятых» капиталистов на то, чтобы при их помощи стереть Россию с политической карты мира, убрать конкурента – бизнес, ничего личного.

Но в истории случаются казусы. Что-то пошло не так, и Советская Россия, преодолевая огромное классовое сопротивление, повернула в сторону строительства нового общества. Для западных финансистов это означало нецелевое использование средств, что необходимо было срочно исправить, а виновных наказать.

Начались многократные попытки то мятежей, то саботажа, то военных провокаций. Методичка всегда была одна, опробованная англосаксами неоднократно: в условиях военных действий, когда роль армии в жизни страны значительно весомее, чем в мирное время, силами военных совершить дворцовый переворот, поводом к которому должно быть серьезное военное поражение, которое, естественно, надо организовать. Облегчало задачу то, что первым Главковерхом Советской России был Л.Д.Троцкий, который набрал первый офицерский корпус РККА, разбавив его своими соплеменниками. И понеслось Первой такой попыткой был левоэсеровский мятеж 1918 г., затем покушение на Ленина (якобы Ф.Каплан1), затем 1920 г. покушение на Ленина на охоте в Завидово; 1922 г сорванный заговор командующего Петроградским военным округом Гиттиса в условиях войны с белофиннами; 1927 г во время празднования 10-й годовщины Октябрьской революции троцкистская оппозиция попыталась захватить правительство, почту, телеграф, телефон, так что для предотвращения переворота пришлось выводить броневики на улицы Москвы и это в условиях резко обострившейся по инициативе Великобритании мировой обстановки и т.д. Вплоть до 1937 г. заговоры военных разоблачались с интенсивностью раз в 3-4 года. Правда, все попытки военного переворота заканчивались провалом. Но агентура глубокого залегания никогда полностью не была искоренена, даже после серьезного успеха в ликвидации заговора Тухачевского. А методичка всегда была одна: дворцовый переворот, опираясь на армию в условиях военного поражения.

1 Где вы видели киллера с близорукостью -8 и без очков?!

Теперь перенесемся в 1940 г. В том году наркомом обороны стал маршал Тимошенко. Но его почему-то не устраивал его заместитель — начальник Генерального штаба Б.М.Шапошников. Под формальным предлогом о слабости здоровья Борис Михайлович был отправлен в отставку. Но уходя, этот выдающийся военный деятель оставил наследство: «Соображения об основах стратегического развертывания вооруженных сил Советского Союза на Западе и на Востоке на 1940 и 1941 г.» — документ, который был утвержден Правительством СССР 14 октября 1940 г. (см. таблицу)

Задачи приграничным округам к 22 июня 1941 г. (по утвержденным Правительством «Соображениям…» ГШ)

Наименование документаПрибалтийский особый военный округЗападный особый военный округКиевский особый военный округ
Соображения об основах стратегического развертывания Вооруженных Сил Советского Союза на Западе и на Востоке на 1940 к 1941 гт. (18 сентября 1940 г. № 103202/ов) ЦА МО ф.16. oп 2951. д 239. лл. 197—244.Прочно прикрывать Минское, Минско-Псковское и Риго-Псковское направления, не допустить вторжения немцев на нашу территорию. По сосредоточению войск, ударом в общем направлении на Инстербург. Алленштейи. совместно с Западным фронтом сковать силы немцев в Восточной Пруссии.Прочно прикрывая Минское направление, по сосредоточению войск, одновременным ударом с Северо-Западным фронтом в общем направлении на Алленштейн сковать немецкие силы в Восточной Пруссии. Способствовать Юго- Западному фронту, с переходом его в наступление, разбить Люблинскую группировку противникаПрочно прикрывая границы Бессарабии и Северной Буковины, по сосредотчению войск, во взаимодействии с 4-й армией Западного фронта нанести решительное поражение Люблин- Сандомирской группировке противника и выйти на р. Висла. В дальнейшем нанести удар в общем направлении на Кельце. Петраков и выйти на р.Пилица и верхнее течение р. Одер.
Последующие начальники Генерального штаба: Мерецков с 15 августа 1940 г и Г.К.Жуков (15.01.-30.07.1941 г.) должны были под эти «Соображения…» создать два документа «Оперативный план обороны государственной границы» (часто используется термин «План прикрытия») и «Мобилизационный план…» По первому должно быть указано, куда и какими силами перемещаются войска в случае нападения по второму — план мобилизации в случае войны. Это прямая задача Генерального штаба разработать под утвержденные Правительством «Соображения…» соответствующие оперативные документы.
Однако, как утверждает А. Мартиросян [22 июня: детальная анатомия предательства.М., Вече, 2014 г.], такие документы разработаны не были. Это подтвердил и Жуков в секретном письме от 19 мая 1956 г. на имя Хрущева: «У Генерального штаба не было законченных и утвержденных правительством оперативного и мобилизационного планов [Архив Президента РФ, ф. 2, оп.1, д.188, л.4-30].
Мартиросян ввел понятие «киевская мафия». Вот как он это описывает это [А.Мартиросян Блицкриг предательства].
«она стала складываться еще с середины 1940 г., когда наркомат обороны возглавил С.К. Тимошенко. Выходцы из КОВО вполне естественно, привыкли работать в интересах своего региона и знали его особенности лучше, чем другие оперативные направления. После назначения наркомом обороны бывшего командующего KOBO С.К. Тимошенко он тут же пригласил бывшего начальника штаба этого округа Н.Ф. Ватутина на должность начальника Оперативного управления Генерального штаба, начальника мобилизационного отдела штаба КОВО генерал-майора Н.Л. Никитина на должность начальника Мобилизационного управления Генерального штаба. Бывший командир механизированной бригады и начальник автобронетанковых войск КОВО И.Я. Федоренко становится начальником Автобронетанкового управления РККА. Бывший командующий б-й армией КОВО Ф.И. Голиков становится начальником Главного разведывательного управления и заместителем начальника Генерального штаба. Бывший член Военного совета КОВО корпусной комиссар С.К. Кожевников назначается на должность военного комиссара Генерального штаба. Эти люди пользуются особым расположением наркома...» А каждый из выдвиженцев Тимошенко, естественно, потащил за собой своих людей».
Особого внимания достойно появление Г.К.Жукова в кресле начальника Генштаба. Сталин ведь, назначив Тимошенко наркомом, для уравновешивания назначил начальником ГШ Мерецкова. Тому, как и Шапошникову, работать в обстановке киевской мафии было трудно, ибо он оказался игнорируем назначенцами Наркома. И вот 31 декабря 1940 г на совещании высшего командного состава в присутствии Сталина тогдашний командующий КОВО Жуков выступает с блестящим докладом, написанным в недавнем прошлом старшим преподавателем кафедры тактики высших соединений Академии Генерального штаба, а в тот момент прямым подчиненным Жукова, полковником И.Х.Баграмяном2. Доклад произвел впечатление на всех присутствующих и уже 15 января 1941 г. Жуков становится начальником Генштаба, а Мерецкова из ГШ удаляют, и впоследствии 23 июня 1941 г. арестовывают. (Правда, по распоряжению Сталина 6 сентября 1941 г. его полностью реабилитировали и впоследствии он дослужился до Маршала Советского Союза3.) .

2 И.Х.Баграмян во время «ежовщины» чуть было не загремел на нары, но за него заступился А.И.Микоян. Дальше после окончания Академии в 1938 г. в звании полковника его оставляют на кафедре в Академии, где он тихо служит и соответственно не растет в звании. В сентябре 1940 г. получает назначение начальником оперативного отдела 12 армии КОВО, через два месяца в ноябре 1940 г., явно не без участия командующего КОВО Жукова, назначается начальником оперативного отдела штаба КОВО, а в декабре с написанным им докладом Г.К.Жуков выступает на Совещании и оставляет о себе как думающем военноначальнике хорошее впечатление.
3 По поводу Мерецкова я полез в Википедию, чтобы уточнить кое-какие даты. И читаю, что 17 человек в ходе следствия 1937 г дали показания против Мерецкова в том числе:
«…И. П. Уборевич ранее дал показания, что лично завербовал Мерецкова в антисоветскую военную заговорщическую организацию.…Обвинялся по статье 58 пункты 1 «б», 7, 8, 11 УК РСФСР. Следствие вели Л. Е. Влодзимирский, Л. Л. Шварцман, Б. В. Родос и В. Г. Иванов. Мерецков подвергался «физическим методам воздействия». Сестра Ольги Берггольц Мария Берггольц опубликовала записи своих бесед с бывшими сослуживцами маршала, один из которых свидетельствовал, что зимой 1941 у Мерецкова был конфликт со следившим за ним сотрудником Особого отдела, которому Кирилл Афанасьевич заявил, что ему жить не хочется и что особисты в НКВД мочились ему на голову…. На предварительном следствии Мерецков признал себя виновным. …28 августа Мерецков написал письмо Сталину с просьбой направить его на фронт. 6 сентября«освобождён на основании указаний директивных органов по соображениям особого порядка». Считается, что Мерецков был освобождён по распоряжению Сталина, что наиболее вероятно, однако документальных подтверждений этому не найдено. Архивно-следственное дело № 981 697 в отношении Мерецкова уничтожено 25 января 1955 года на основании указания ЦК КПСС и распоряжения председателя КГБ при СМ СССР И. А. Серова, вследствие чего большинство подробностей дела неизвестны».
Тут какие-то сплошные неувязки. Почему зам наркома обороны арестован на второй день ВОВ? Логичнее было бы тогда арестовать действующего начальника ГШ, а не бывшего. Или был «сигнал»? Далее, если, как утверждает сестра О.Берггольц, к арестованному применялись варварские методы допроса, то как Мерецкову удалось передать письмо Сталину? Для следователей выход на свободу узника, да еще в таком ранге, к которому применяли садистские методы, смертельно опасно. Им проще письмо арестанта уничтожить. Или нам хотят внушить мысль, что лично по указанию Сталина мочились на голову Мерецкова?
Почему уничтожено архивно-следственное дело? Ведь все домыслы бы отпали, и мы бы знали правду. Или правда глаза колет: потому что в деле засвечены деятели, репутацию которых хотят оставить незапятнанной?

В принципе, ничего неестественного в этом нет – каждый начальник стремится окружить себя людьми, с которыми ему удобнее работать. Но при условии, естественно, что на государственных должностях этот процесс не должен идти во вред стране. А вот когда идет речь о вооруженных силах и Главнокомандующем (а до 30 июня 1941 г. по положению нарком обороны являлся главнокомандующим, пока Сталин не освободил Тимошенко от этой ноши) сосредоточение сил по принципу личной преданности чревато военным переворотом. К тому же в условиях надвигающейся войны кадровые перестановки тормозят работу, что на пользу скорее супостатам.
К чему приводит отсутствие в войсках обоих планов: «Оперативного плана обороны государственной границы» и «Мобилизационного плана»? А приводит это к тому, что войска в случае нападения не знают, что им делать, а страна не проводит мобилизацию и не готовит резервы. В результате враг как нож сквозь масло проходит через растерянные войска и захватывает полстраны. Собственно так и произошло в 1941 г. и о результатах такой деятельности подробно описано на 730 страницах упомянутого труда Мартиросяна.
Почему не были разработаны оба плана? Мартиросян неназойливо подводит к мысли, что имел место заговор генералитета и представители «киевской мафии» как он называет Тимошенко и Жукова, вольно или невольно способствовали поражению страны, а более 20 млн. жертв советского народа на совести этих людей.
Он видит это так. Увлекшись собственным «гениальными» «Соображениями…» Тимошенко и Жуков потеряли время на разработку совершенно необходимых документов: плана обороны госграницы и мобилизационного плана на основе утвержденных Правительством «Соображений…». Наверстывая упущенное, эти два «стратега» перед самой войной рассылают по особым военным округам директиву о создании плана обороны госграницы.
В Киевский ОВО директива была направлена 5 мая, в Одесский ВО — 6 мая, в ПрибОВО и ЗапОВО — 14 мая. Не кажется ли, что слегка поздновато? А вот в отношении срока исполнения картина еще веселей:
ПрибОВО — директивой № 503920сс/ов от 14.05.1941 г. НКО и ГШ о разработке детальных планов обороны государственной границы и противовоздушной обороны предписывалось осуществить это к 30 мая. (Срок исполнения по директиве —16 дней. Документ был подписан 2 июня, поступил в ГШ на утверждение 12 июня 1941 г.)
ЗапОВО—директивой№503859сс/ ов от 14.05.1941 г. НКО и ГШ о разработке детальных планов обороны государственной границы и противовоздушной обороны предписывалось осуществить это к 20 мая. (Срок исполнения по директиве — 6 дней. Документ был готов 10 июня, отправлен в ГШ на утверждение 11 июня 1941 г. )
КОВО — директивой № 503862сс/ ов от 05.05.1941 г. НКО и ГШ о разработке детальных планов обороны государственной границы и противовоздушной обороны предписывалось осуществить это к 25 мая.(Срок исполнения по директиве — 20 дней. Документ был готов и подписан 2 июня, отправлен в ГШ на утверждение 19 июня 1941 г)
ОдВО — директивой 503874сс/ов от 6 мая 1941 г. НКО и ГШ о разработке детальных планов обороны государственной границы и противовоздушной обороны предписывалось осуществить это к 25 мая.(Срок исполнения по директиве — 19 дней. Документ отправлен на утверждение в ГШ 20 июня 1941 г.)
ЛВО — директива 503913ов/сс от 14.05.1941 г. НКО ГШ о разработке детальных планов обороны государственной границы и противовоздушной обороны предписывалось осуществить это к 30 мая.(Срок исполнения по директиве — 16 дней. В ГШ готовый документ поступил 10 июня 1941 г.)
Как нетрудно догадаться, ни один из документов как приказ Генерального штаба к началу ВОВ, к 22 июня, в войска не вернулся и, следовательно, утвержденных планов обороны государственной границы ни у одного округа не было. А уж довести до сведения исполнителей: до дивизий и полков — уж вовсе было нечего. Аналогичное положение было и с мобилизационным планом.
И вы думаете, эта странность, что ГШ не создал положенные ему документы и войска перед нападением оказались предоставлены сами себе, не отложилась в памяти Сталина? И то, что немцы на шестой день дошли до Минска? И что ни нарком НКО, ни начальник ГШ не доложили ему о сдаче Минска и он узнал это от Меркулова?
22 июня 1941 г.
Сталин сразу после войны инициировал работу комиссии Генштаба (комиссия Покровского), которая должна была выяснить: что же все-таки произошло 22 июня. Опросу подверглись тогдашние бывшие командиры. Привожу фрагменты ответов командиров бывшего Прибалтийского Особого военного округа на первый вопрос (дается по книге А.Мартиросяна).
Вопрос: Был ли доведен до войск в части их касающейся, план обороны государственной границы, когда и что было сделано командованием и штабами по обеспечению выполнения этого плана?
Ответы: Генерал-лейтенант П.П. Собенников (бывший командующий 8-й армией). «Командующим я был назначен в марте 1941-го. Должность обязывала меня, прежде всего, ознакомиться с планом обороны государственной границы с целью места и роли армии в общем плане. Но, к сожалению, ни в Генеральном штабе, ни по прибытии в Ригу в штаб ПрибОВО я не был информирован о наличии такого плана. В документах штаба армии, который располагался в г. Елгаве, я также не нашел никаких указаний по этому вопросу. У меня складывается впечатление, что вряд ли в то время (март 1941 г.) такой план существовал…»
Генерал-лейтенант И.П. Шлемин (бывший начальник штаба 11-й армии): «Такого документа, где бы были изложены задачи 11-й армии, не видел».
Генерал-полковник М.С. Шумилов (бывший командир 11-го стрелкового корпуса 8-й армии): «План обороны государственной границы до штаба и меня не был доведен…»
В Киевском особом военном округе перед самой войной служил К.К.Рокоссовский в ту пору на скромной должности командующего мехкорпусом. Вот что он пишет в своих мемуарах (цитируется по книге К.К.Рокоссовский. Солдатский долг, М., Воениздат, 1997 )
«Довольно внимательно изучая характер действий немецких войск в Польше и во Франции, я не мог разобраться: каков план действий наших войск в данной обстановке на случай нападения немцев?
Судя по сосредоточению нашей авиации на передовых аэродромах и расположению складов центрального значения в прифронтовой полосе, это походило на подготовку прыжка вперед, а расположение войск и мероприятия, проводимые в войсках, этому не соответствовали. Даже тогда, когда немцы приступили к сосредоточению своих войск вблизи нашей границы, перебрасывая их с запада, о чем не могли не знать Генеральный штаб и командование КОВО, никаких изменений у нас не произошло. Атмосфера непонятной успокоенности продолжала господствовать в войсках округа. Правда, в звене высшего командного состава эта успокоенность не разделялась. Наше мнение сводилось к тому, что мы находимся накануне войны. В воздухе пахло войной, и только слепые и глухие этого не замечали или не хотели замечать...
… Во всяком случае, если какой-то план и имелся (выделено мной –В.К), то он явно не соответствовал сложившейся к началу войны обстановке, что и повлекло за собой тяжелое поражение наших войск в начальный период войны».
У Мартиросяна показано, что происходит, когда в войсках нет плана обороны .
«Бывший начальник инженерных войск 11 -й армии ПрибОВО полковник С.М. Фирсов сообщил комиссии Покровского, что «20 июня начальники отделов и управлений армии были собраны у начальника штаба генерал-майора И.П. Шлемина, который объявил о выходе в ночь на командный пункт. Нас предупредили, что это мероприятие проводится в учебных целях. Привести инженерные части в боевую готовность не разрешили. Тем не менее, командование не возражало против минирования участков на государственной границе при условии, если я сам буду нести ответственность за эти действия. Начал работу. Однако на следующий день (то есть 21 июня. —ВК.) меня вызвали к начальнику штаба армии, где ознакомили с телеграммой из округа. «Командующий войсками округа, — указывалось в ней, — обращает внимание командующего 11-й армией на самовольные действия начальника инженерных войск армии подполковника Фирсова, выразившегося в снятии с оборонительных работ двух саперных батальонов и в постановке им задачи по проведению минирования на границе. Командующий округом объявляет подполковнику Фирсову выговор и приказывает батальоны вернуть, а работы по минированию не проводить».
А если бы в запечатанном конверте лежал приказ ГШ по действиям в случае нападения немецко-фашистских войск, то никакого «минируйте под вашу ответственность» быть не могло. Менталитет военных требует неукоснительного выполнения приказа. А это был не единственный случай. Уже упомянутый генерал-полковник М.С. Шумилов (бывший командир 11 -го стрелкового корпуса 8-й армии ПрибОВО) сообщил.
«Войска корпуса начали занимать оборону по приказу командующего армией с 18 июня. Я отдал приказ только командиру 125-й стрелковой дивизии и корпусным частям. Другие соединения также получили устные распоряжения через офицеров связи армии. Об этом штаб корпуса был извещен. Боеприпасы приказывалось не выдавать. Разрешалось только улучшать инженерное оборудование обороны. Однако 20 июня, осознав надвигающуюся опасность, я распорядился выдать патроны и снаряды в подразделения и начать минирование отдельных направлений.
21 июня в штабе корпуса находился член военного совета округа (корпусной комиссар П.А. Дибров), который через начальника штаба приказал отобрать (выделено мной –ВК) боеприпасы. Я запросил штаб армии относительно письменного распоряжения по этому вопросу, но ответа не получил4»

4 Шумилов потому и геройски не погиб, а дорос в конце войны до генерал-полковника, что в 1941 г. ослушался преступного приказа.

Желающих глубоко познать причины трагедии начала Великой Отечественной я отсылаю к монументальному труду А.Мартиросяна. «22 июня: Блицкриг предательства и Анатомия предательства». Материал очень объемный: полторы тысячи страниц или около 100 печ.л. Я же попытаюсь здесь кратко изложить суть этого труда, использовав методы теории вероятностей, которую использую лишь как методику изложения исторического материала.
Итак, попробуем рассмотреть следующие гипотезы и примерить их на приведенные выше факты Рассмотрим следующие гипотезы:
Н1 – некое действие сделано по глупости или головотяпству;
Н2 – присутствует организационная импотенция;
Н3 – действие (бездействие) совершено из-за самоуверенности или мании величия;
Н4 — действие (бездействие) совершенно из-за предательства или по предварительному сговору (заговор).

Я намеренно не рассматриваю гипотезу Н0 — ошибки Сталина (если они были), ибо наш уровень рассмотрения — Генштаб и округа – эта другая плоскость, чем та в которой находится Председатель Совета Народных комиссаров СССР. У каждой должности свои обязанности. Дело Главы государства, как минимум, обеспечить

  • наилучшие границы страны в случае нападения на нее (сделано);
  • привлечение максимально возможного количества союзников в случае войны(сделано);
  • ликвидация «пятой колонны»(сделано);
  • максимальное оттягивание начала нападения агрессора (сделано);
  • определение стратегии ведения боевых операций в случае нападения на страну (сделано «Соображения…» Шапошникова)
Не дело Главы государства следить за тем как реализует на практике Генштаб идеи руководства – это обязанности Наркома обороны и начальника ГШ. Да и если, по-честному, то просто времени у одного человека не хватает работать за всех.
Итак, Правительством СССР была утверждена стратегия обороны в случае внезапного нападения супостата. Разработана она была еще Шапошниковым и утверждена 14 октября 1940 г. Суть ее в том, что если Германия и произведет внезапное нападение, то, конечно, заранее не скажет где. При примерном равенстве сил немецкой и советской армий на западной границе (см. Приложение1) нападающие сделают максимальную концентрацию в зоне прорыва, ослабив свои войска на других участках 2000-километровой границы СССР. Поэтому план прикрытия государственной границы должен быть построен так, чтобы не подставлять советские войска под удар нападающих, но с возможностью максимально задерживать продвижение противника до тех пор пока:
  • не выяснится, где наступают основные силы врага,
  • не произойдет мобилизация и сосредоточение ударного кулака на флангах наступающих германских вооруженных сил, ибо в этом случае у Красной Армии в этих местах будет иметь явное преимущество в живой силе и технике– после чего перейти в наступление и разгромить агрессора.
В качестве наиболее вероятного направления удара, который произведет агрессор, Генштаб времен Шапошникова указывал на белорусское направление (Западный Особый военный округ, что собственно и произошло 22 июня 1941 г.), ибо это кратчайший путь на Москву. Эти соображения были обсуждены Правительством СССР и утверждены. Под эти «Соображения…» необходимо было разработать планы прикрытия границы во всех округах, передать их в штабы армий, а те дивизий и корпусов, положить в сейфы «пакеты» до наступления часа Х. Этого сделано не было. Почему?
На мой взгляд наиболее вероятны две гипотезы – мания величия у Жукова с Тимошенко Н3 и заговор среди военных (предательство) Н4.По поводу последней гипотезы скажу следующее. Последний звоночек руовдству СССР о о заговоре Тухачевского был от Бенеша, президента тогдашней Чехословакии – новообразования, тяготевшего к Западу (как и сейчас), и эта информация могла быть слита с подачи как западных, так и германской разведок, что в свою очередь означает, что пожертвовав часть агентуры по каким-то соображениям, разведки не могли не оставить глубоко законспирированную альтернативную сеть в том числе и в ГШ. Нужно помнить, что начальником Генштаба СССР был не только Б.М.Шапошников, но в свое время и Тухачевский, который мог там насадить своих сторонников, пользуясь покровительством Главковерха Л.Д.Троцкого.
Тимошенко и Жуков же в последние два года перед войной стремительно взлетели вверх, получили своеобразную «кессонную болезнь», т.е., похоже, заняли должности, превышающие их компетенцию. Что делает человек в такой ситуации: во-первых, он переполнен манией величия, а во-вторых, в глубине души боится, что кто-нибудь догадается, что «король-то голый». Такими людьми опытный агент легко может манипулировать, подсовывая нужное ему решение под соусом неумеренной лести. Поэтому я считаю, что гипотезы Н3 и Н4 равновероятны примерно «фифти-фифти», ну может быть гипотеза о самоуверенности поменьше, имеет вероятность 0,4 а 10% оставим на гипотезу о глупости и головотяпстве.
Гипотеза Н1 – глупость или головотяпство НКО и ГШ. Маршал Тимошенко неплохо проявил себя в финской кампании, значит не дурак, хотя Сталин про него и говорил, что у Тимошенко голова большая, да мозги куриные. А про Жукова его бывший командир К.К.Рокоссовский когда-то написал в характеристике, что Жуков имеет стойкое отвращение к штабной работе. Но ведь какая ответственность легла на эту пару перед началом войны- надо было тянуться и соответствовать.
Гипотезу о глупости (головотяпстве) примем с вероятностью в 10%, т.е. Р(Н1) = 0,1
Теперь оценим условные вероятности события А –успешного германского блицкрига в случае внезапного нападения.
Вероятность события А в случае гипотезы Н1 т.е. Р(А|H1) — вероятность успешного блицкрига при условии головотяпства в НКО и ГШ — считаю равной порядка 50%, так как наверняка нашлись бы командиры типа К.К.Рокоссовского, Голованова и т.д., которые на местах исправили бы глупость начальства – не привыкать!
Р(А|H1) = 0,5.
Вероятность события А в случае самоуверенности (мания величия) руководства НКО и ГШ должна быть побольше. Самоуверенный руководитель может напридумать всякой всячины, исходя из соображения, что «все дураки и только он правильно все понимает». Применительно к начальнику Генштаба это выражается в том, что он прикажет старые наработки забыть и все выбросить: будем-де делать все по-новому. В этом случае он может принять другую стратегию, которая может быть настолько ужасной, что приведет к немедленному разгрому. Что собственно и произошло. Поэтому
Р(А|H3) = 1,0.
В случае же четвертой гипотезы вероятность успешного события А, т.е. блицкрига так же равна 1.
Р(А|H4) = 1,0.
Произведя необходимые вычисления, получаем, что вероятность гипотезы о предательстве после того, как мы знаем, что на шестой день немцы уже были в Минске равна
Р(Н4|A) = 0,5263, т. е. чуть больше половины.

Заключение
Среди всех четырех гипотез версия о предательстве среди высшего генералитета на основании всего сказанного выше кажется не столько чудовищной, сколько достаточно вероятной. Однако самоуверенность ли или предательство Тимошенко и Жукова тому виной, но результаты их деятельности (или бездеятельности) привели немцев через шесть дней после начала войны в Минск, а в ноябре к Москве.Новоявленных «стратегов» пришлось направить в войска, в кресло начальника Генштаба вернуть маршала Шапошникова (который несмотря на то, что ему пришлось сидеть на работе в ГШ с кислородной подушкой, все самое страшное время битвы за Москву провел на боевом посту). И мне кажется, что было бы гораздо справедливее, если бы перед Иверскими воротами стоял памятник не тому, кто от имени Верховного Главнокомандующего принимал Парад Победы, а тому, кто командовал Парадом Победы. Он этого заслужил, честно выполняя солдатский долг.
Дата первого опубликования:
0
1381

Комментарии

Нет комментариев. Ваш будет первым!