Владимир Киселев - Заговор генералов

Автор:

Владимир Киселев

Тип статьи:
Участники

В двухтомнике Арсена Мартиросяна «22 июня Блицкриг предательства и Анатомия предательства» на полуторатысыячах страниц текста обоснованно с документами доказывается наличие заговора среди высшего генералитета, приведшего к ужасающему разгрому Красной Армии в первые дни войны. Мартиросян вводит термин «киевская мафия» и приводит доказательства ее функционирования. Желающих получить полное представление об этих событиях, отсылаю к упомянутой работе. Далее. если был генеральский заговор, как доказывает Мартиросян, то он должен был проявиться и в других эпизодах Великой Отечественной. Но Мартиросян рассматривает только самое начало войны, а мы попробуем под этим углом зрения рассмотреть еще два эпизода: Харьковский разгром РККА и Орловско-Курскую операцию.

Харьковский разгром 1942 г

Рассмотрим харьковскую операцию 1942 г., проводимую двумя очень важными членами «киевской мафии» Тимошенко и Хрущевым. С.К.Тимошенко к этому времени уже был освобожден от должности наркома и главнокомандующего и назначен командующим Юго-Западным направлением.

После разгрома под Москвой где-то в конце январе 1942 г. командующий VI немецкой армией фон Паулюс вместе со своим адьютантом В.Адамом объезжал корпуса своей армии. Было морозно и меховые шубы не спасали немцев от холода. В районе дивизии, которой командовал генерал- лейтенант Габке, Паулюс обнаружил артиллерийские позиции, находившиеся на открытой местности, не защищенные окопами, не замаскированные и легко просматривающиеся противником (т.е. нашими войсками). Паулюс риторически заметил орудийной прислуге «позиции орудий видны как на ладони». Если бы противник вздумал возобновить атаку, от вашей батареи через несколько минут ничего бы не осталось» [В.Адам. Воспоминания адьютанта Паулюса.М., Вече,2011]. Далее Паулюс уже наедине со штабными сказал: «Мне не понятно, почему Тимошенко не продолжает наступления. Оборонительная позиция, которую мы с вами только что осматривали, не устояла бы перед решительным ударом».

На это адъютант ответил, что офицер-наблюдатель, у стереотрубы, с которым он говорил на артиллерийской позиции, утверждал, что русские на позициях мерзнут так же, как и немцы, поэтому закрепились в селах и наступать не будут.

Я должен отметить, что под Москвой, наступление 5 декабря 1941 г. началось в 30-градусный мороз и успешно продолжалось в то время, когда Паулюс объезжал войска. А на Украине два руководителя из киевской мафии

Тимошенко и Хрущев (первый секретарь ЦК КПУ, естественно, по положению входил в киевскую мафию) ждали у моря погоды.

И вот настала весна. 5 апреля 1942 г. Гитлер утвердил директиву (Фредерикус-1), в которой группе армий «Юг» конечной целью предписывалось выйти на Кавказ. Переброска немецких войск для летней компании шла полным ходом, и вот тут-то 12 мая войска юго-западного фронта под руководством Тимошенко (член Военного Совета Н.С.Хрущев) перешли в наступление с двух направлений с Изюмского выступа и под Волчанском. Случилось то, чего в своем «Плане поражения» добивался М.Н.Тухачевский: советские войска начали встречно-лобовую атаку против отмобилизованного и практически готового к наступлению противника. По замыслу несостоявшегося Бонапарта, это действие должно было привести к разгрому РККА с последующим ослаблением центральной власти и военным переворотом, совершенным заговорщиками. План Тухачевского был претворен в жизнь под Харьковом в 1942 г.: при примерно равных силах войска Красной Армии в самом деле были разбиты, множество военнослужащих попало в плен, а остатки Красной Армии начали стремительно откатываться на восток, пока не дошли до естественной оборонительной преграды — реки Волга у Сталинграда. Как пишет Адам, темп наступления немецкой армии определялся только физическими возможностями немецкой пехоты: примерно 40 км в сутки.

Казалось бы противоестественное для военных сочетание слов «План поражения», Однако не надо забывать, что высшие военноначальники РККА того периода Якир, Уборевич, Гамарник и др., «академиев не кончали» и в первую очередь были профессиональными революционерами, Совсем недавно эти революционеры провозглашали лозунг «Против войны империалистической, за войну гражданскую», т.е. за поражение России в Первой империалистической, что должно было привести (и привело) к военному (дворцовому ) перевороту и приходу к власти большевиков. Если один раз удалось прийти к власти через поражение в войне, так почему бы эту методику не попробовать реализовать второй раз?

Вот после такой вводной давайте рассмотрим вероятности следующих гипотез.

  1. Hi — некое действие сделано по глупости или головотяпству;
  2. Н2 — присутствует организационная импотенция;
  3. Н3- действие (бездействие) совершено из-за самоуверенности или мании величия;
  4. Н4 — действие (бездействие) совершенно из-за предательства или по предварительному сговору (заговор).

В начале фактические данные..

Наступление планировалось вести с двух направлений, чтобы взять харьковскую группировку немцев в клещи наподобие того, как это в 1941 г. делали немцы: от Волчанска и от Змиева. Взглянем на карту (рис.1) и увидим, что от нашего переднего края в районе Волчанска по прямой до Харькова примерно 60 км, а от Змиева примерно 40 км. Наступление по плану было решено вести от Змиева, хотя это было опасно из-за конфигурации нашего фронта: далеко вклинившийся в немецкую оборону мешок с узкой горловиной у Барвенково. Силы сторон в этот момент были примерно равны: у еще не полностью сформированной группы «Центр», и у нашего ЮЗ-направления. В этом случае, необходимо было на направлении главного удара добиться максимального превосходства в силах и, используя момент внезапности, в кратчайшие сроки прорвать оборону двумя наступающими клиньями, затем сомкнуться западнее Харькова и сразу же перейти к обороне, ибо опомнившись, немцы могли контратаковать во фланги, особенно вдоль долин рек Оскол и Северский Донец.

Тут начинаются странности. Во-первых, командование направления не знало о сосредоточении немецких войск, ибо у него плохо работала разведка (или сообщения ее игнорировались, как перед 22 июня игнорировались сообщения ГРУ), и поэтому не предполагало, что немцы могут ударить наступающим во фланг в районе Барвенково, и вследствие этой убежденности, Тимошенко и Хрущев ослабляют группировку Южного фронта (Малиновский): из 57 и 9 армии, стоящих у горловины барвенковского мешка, передают несколько дивизий на направление главного удара.

Во-вторых, надо было обеспечить маскировку сосредоточения войск в районе наступления, иначе враг до начала нашего наступления снимет свои войска с других участков и наступление провалится.

В-третьих, планом предусматривалось использование танковых корпусов только на третий день наступления, хотя весь опыт начала Второй мировой войны говорил о том, что именно танковые соединения обеспечивают прорыв обороны и высокую скорость развития наступления. Так было во Франции, так было и при нападении на СССР 22 июня 1941 г. Почему был принят и реализовывался такой план?

В-четвертых, был запланирован слишком медленный темп наступления, от Волчанска до Харькова тогдашние мобильные части могли дойти в первый день, как шли до того немцы на ЗапОВО, и как шли потом от Калача до Сталинграда. Высокий темп наступления диктовался теми соображениями, что при условии примерного равенства сил надо было использовать момент внезапности, чтобы захватить побольше и немедленно переходить к обороне, пока немцы не перебросили танковые армии с неатакованных участков фронта.

Прогоним эту информацию через фильтры гипотез. Латинская поговорка гласит «Человеку свойственно ошибаться». Руставели дополняет, что «каждый мнит себя стратегом, видя бой со стороны». Учитывая эти максимы, рассмотрим все-таки недостатки плана под углом зрения выдвинутых гипотез.

Первый недостаток — плохая работа фронтовой разведки. На что это похоже? Ведь опыт первых дней войны показал б. главнокомандующему РККА (а до 23 июня 1941 г. по положению таковым был нарком обороны, т.е. Тимошенко) к каким трагическим последствиям приводит игнорирование данных разведки, в том числе ГРУ. Почему фронтовая разведка не обнаружила сосредоточение немецких сил?

Итак, возможные варианты ответа:

— глупость (головотяпство);

— организационная импотентность;

— самоуверенность;

— предательство.

Я склоняюсь больше к гипотезе импотентности, зная, что членом Военного Совета был Н. С. Хрущев, по сути комиссаром, призванным следить за командующим фронтом. Будучи главой СССР, Хрущев показал полное отсутствие способности организовать серьезное дело. Так на Целине, урожай первого года сгнил в поле у железной дороги, ибо не было организована ни его приемка, ни его хранение. А рыба, как известно, тухнет с головы.

Хотя, конечно, возможны и другие точки зрения, это ведь не тест ЕГЭ, читатели вправе иметь свое мнение. Предательство я бы то же не исключал.

Второе — плохая маскировка. Ну, это я бы сказал пополам головотяпство и импотентность.

Третье — неиспользование танковых армий для прорыва в первый день наступления. Очень странно. Привожу фрагмент выступления Жукова на декабрьском (1940 г.) совещании высшего командного состава РККА. Текст этого выступления, как известно, написан И.Х.Баграмяном1. в то время начальником оперативного отдела КОВО, т.е. совсем недавним подчиненным Г.К. Жукова и будущим маршалом СССР:

«… главную роль (на примере польской кампании -примечание мое ВК)... играет авиация и мотобронетанковые соединения, которые своими глубокими и стремительными ударами терроризовали, по существу, всю… армию, управление и всю страну»

Более того. Далее Жуков (Баграмян) сделал такие выводы: главное2.

«1.Это смелое и решительное применение танковых дивизий и мехкорпусов в тесном взаимодействии с военно- воздушными силами на всю глубину оперативной обороны противника. .5.Высокие темпыпроведения наступательных операций. Польша разгромлена в 18 дней (среднесуточное продвижение немцев равно 30 км), Голландия, Бельгия и Северная Франция, за 20 дней, что равно [темпу наступления] 20 км в сутки. Разгром Франции. Разгром Франции — в 18 дней, что составляет [по темпу наступления] 16 км в сутки, при этом действие ММС доходило до 100—120 км.»


1. Практика писать доклады за начальство была распространена уже тогда.

2. Цитирую по книге А.Мартиросян 22 июня: детальная анатомия предательства. М.,«Вече»,2014


Таким образом, Баграмян знал о роли танкового прорыва в первые моменты наступления, мало того, он знал и о необходимости для достижения успеха высокого темпа наступления, и почему-то, как начальник штаба направления, не запланировал этого. Почему? Конечно, замысел военной операции принадлежит командующему, а начальник штаба должен лишь воплотить замысел начальника по принципу, описанному Л. Н. Толстым: «Die erste Kollonne marschirt, die zwеite Kollonne marschirt...», но подсказать- то командующему он может и должен. Да, наверняка, так и было. В личном деле И. Х. Баграмяна есть боевая характеристика на него как начальника оперативного управления штаба Юго-Западного фронта, подписанная генералом П. И. Бодиным 2 января 1942 г:, т.е. всего за четыре месяца до описываемых событий

«… Порученное дело оперативного руководства в штабе фронта выполняет с большой ответственностью. Внимательно следит за ходом борьбы на боевых рубежах, своевременно обращая внимание командования (курсив мой — ВК). на особенность обстановки для принятия больших и малых решений.»

Получается, что Баграмян хотя был убежден, что необходимо решительно использовать танковые клинья и стремительно прорывать оборону, ошибки в плане допустил намеренно, скорее всего, по совету (приказу) или Тимошенко, или Хрущева, и поэтому только гипотеза Н4 — предательство (заговор в рядах генералитета) — уместна в этом случае.

Гипотеза Н4 в этом случае должна оцениваться как наиболее вероятная и равная 1.

Далее. Рассмотрим сам ход харьковской операции. Не целиком, но лишь самый критический момент.

Начатое 12 мая 1942 г. наступление Красной армии за пять дней не достигло поставленных целей. Задержка дала возможность армейской группе «Клейст» с III танковым корпусом фон Маккензена сосредоточиться у южной горловины Барвенковского мешка, в то время как VI немецкая армия фон Паулюса развернула наступление с севера. Создалась реальная угроза, что образуется котел, в котором находится огромная по численности советская группировка (я уже говорил, что численность войск сторон была примерно одинаковой, и если где-то в одном месте Тимошенко создал группу, превосходящую по своей мощи противника, то в другой ослабил, чем и воспользовался враг). А уж более подходящее место для контрнаступления, чем долина рек Оскол и Северский Донец трудно и придумать (см. рис.1).

В 5 часов 30 минут 17 мая после полуторачасовой артиллерийской подготовки ударные группировки противника при поддержке 400 самолётов перешли в наступление. К 8 часам они продвинулись в направлении Барвенково на 6-10 км и в направлении Долгенькая на 4-6 км. Вражеская авиация разрушила вспомогательный пункт управления и узел связи 9-й армии в Долгенькой. К 13 часам командующий армией вместе со штабом переместился на основной командный пункт, а оттуда — на левый берег Северского Донца. Командование 9-й армии полностью потеряло связь с войсками. Штаб Южного фронта не имел проводной связи ни с 57-й, ни с 9­й армиями. Командованию Юго-Западного направления о событиях в полосе Южного фронта стало известно только к исходу дня (полсуток нет информации из самого опасного места, а Тимошенко ничего не предпринимает! Это как называется?).

Мало того, даже в далекой Москве видели опасность контратаки противника на барвенковском выступе и опасность разгрома наших войск. Тогдашний ВРИО начальника Генерального штаба генерал-полковник

А.М.Василевский 17 и 18 мая предлагал Верховному Главнокомандующему прекратить наступление Юго-Западного фронта и направить все силы на разгром группы Клейста, но С.К.Тимошенко с упорством, достойным лучшего применения, убедил Сталина в том, что «опасность со стороны краматорской группировки врага сильно преувеличена и нет основания прекращать наступление».[Василевский A.M. Дело всей жизни, кн.1. 6-е изд. М., 1989, стр. 212 — 213; Жуков Г.К. Воспоминания и размышления, т. 2. 2-е изд. М., 1974. стр. 69.]

Наступление войск РККА продолжалось в направлении Харькова. Соединения 57-й и 9-й армий Южного фронта вели тяжёлые оборонительные бои с армейской группой Клейста. Чтобы усилить войска Южного фронта, маршал С.К.Тимошенко приказал вывести из боя 23-й танковый корпус и направить его против наступающего противника. Однако приказ корпусу штабом 6-й армии былдоведён с опозданием на 12 часов, поэтому до полудня 18 мая наступление продолжалось в прежней группировке и с прежними задачами. 23-й танковый корпус овладел Караван, 21-й танковый корпус к исходу дня завязал бои за Борки. Армейская группа, окружив Красноград, вела бои в городе.

Однако наступление армейской группы Клейста все продолжалось, и Тимошенко решил направить против неё и 21-й танковый корпус. Но распоряжение о его выводе из боя запоздало на 10 часов. В силу этого, до 10 часов 19 мая части корпуса наступали вместе со стрелковыми дивизиями 6-й армии, что позволило им достичь южной окраины г. Змиев. Это был последний успех южной ударной группировки. В связи с резким ухудшением обстановки в полосах 57-й и 9-й армий маршал С.К. Тимошенко приказал 6-й армии в 17 часов 20 минут 19 мая перейти к обороне (По материалам В.А. Семидетко. Харьковская катастрофа мая 1942 г.) и концентрическими ударами 6, 57 и 9-й армий разгромить прорвавшуюся группировку врага.

Итак, реакция командующего фронтом Тимошенко происходила как в замедленной съемке — с большим опозданием, а на войне, как в хоккее, секунды могут решить исход боя. Задержки в реакции до полусуток тянут, как минимум, на «преступную халатность». Командный пункт 9 армии разрушен — проводная связь оборвалась, а радиосвязью Тимошенко и др. пренебрегали. В такой ситуации надо было послать представителя фронта непосредственно в намечающийся котел для оперативного руководства на угрожающем участке. Ведь был же совсем свежий опыт подобного рода:

«В период выхода войск Юго-Западного фронта из окружения генерал-лейтенант Баграмян лично на самолёте доставил боевой приказ командования фронтом о действиях в сложившихся условиях, а затем многое сделал для успешного отвода войск Юго-Западного фронта из-под ударов противника. В период отхода лично руководил боевыми действиями отдельных групп бойцов и командиров, содействуя отходу более крупных частей из окружения». Это из характеристики Баграмяна четырех месячной давности»

19 мая в 19 часов в ходе переговоров с А.М.Василевским маршал Тимошенко сообщил: «Мы решили, не оттягивая времени, взять для удара с целью разгрома группировки противника, распространившейся на Изюм, всё, что только можно, исходя из наших соображений». Конкретные задачи войскам были определены в боевом приказе, отданном войскам в 19 часов 30 минут 19 мая. Вновь созданная армейская группа генерал- лейтенанта Ф.Я. Костенко должна была перейти к обороне, а передовыми отрядами овладеть районом Змиев и захватить переправы через Северский Донец у Черемошное. Она должна была обеспечить с запада наступление 6-й и 57-й армий.

Два дня прошли в напряжённых боях с прорвавшимися в тыл южной ударной группировки войсками противника. 22 мая наступила кульминация. Группа «Клейст», продвигавшаяся в северном направлении, перерезала пути сообщения армейской группы, а 23 мая она соединилась с 3-й и 23-й танковыми дивизиями Паулюса, наносившими удар в южном направлении с Чугуевского плацдарма, таким образом образовался полноценный барвенковский котел, в котором в итоге осталось более 207 тыс. человек, 1 298 орудий, 2 997 миномётов, 1294 автомашины и трактора. В «котле» погибли генералы Ф.Я. Костенко, Д.М. Городнянский, К.П. Подлас, А.Ф. Анисов, Л.В. Бобкин, бригадные комиссары А.И. Власов, А.И. Попенко, многие командиры соединений и частей. Разрозненные группы советских войск сражались до 30 мая.

26 мая 1942 г. через три дня после того как барвенковский выступ стал котлом, Сталин отправил письмо командованию Юго-Западного фронта, на котором следует остановиться особо:

«Мы здесь в Москве — члены Комитета Обороны и люди из Генштаба, решили снять с поста начальника штаба Юго-Западного фронта тов. Баграмяна.

Тов. Баграмян не удовлетворяет Ставку не только как начальник штаба, призванный укреплять связь и руководство армиями, но не удовлетворяет Ставку и как простой информатор, обязанный честно и правдиво сообщать в Ставку о положении на фронте.

Более того, т. Баграмян оказался неспособным извлечь урок из той катастрофы, которая разразилась на Юго-Западном фронте. В течение каких-то трёх недель Юго­Западный фронт, благодаря своему легкомыслию, не только проиграл наполовину выигранную Харьковскую операцию, но успел ещё отдать противнику 10—20 дивизий. Это катастрофа, которая по своим пагубным результатам равносильна катастрофе с Ренненкампфом и Самсоновым в Восточной Пруссии. После всего случившегося тов. Баграмян мог бы при желании извлечь урок и научиться чему-либо. К сожалению, этого пока не видно. Теперь, как и до катастрофы, связь штаба с армиями остается неудовлетворительной, информация недоброкачественной.

Тов. Баграмян назначается начальником штаба 28-й армии. Если тов. Баграмян покажет себя с хорошей стороны в качестве начальника штаба армии, то я поставлю вопрос о том, чтобы дать ему потом возможность двигаться дальше. Понятно, что дело здесь не только в тов. Баграмяне. Речь идет также об ошибках всех членов Военного совета и, прежде всего тов. Тимошенко и тов. Хрущёва. Если бы мы сообщили стране во всей полноте о той катастрофе с потерей 18—20 дивизий, которую пережил фронт и продолжает ещё переживать, то я боюсь, что с Вами поступили бы очень круто.»

Любопытно еще вот что. Во-первых, армия — структура сугубо иерархическая, и именно начальник принимает решения и несет за них полную ответственность. Поэтому непонятно, почему Ставка за Харьковский разгром наказывает начальника штаба — т.е. лицо, безусловно, важное, но подчиненное? Что, Тимошенко и примкнувший к нему Хрущев в глазах Сталина уже превратился в марионетку, которой вертит начальник штаба?

Или второе. Зная о наличии заговора военных, среди которых видимо, значительное место занимал и Тимошенко, и Хрущев, Сталин боится тронуть военную мафию, т.е. не желает давать повод заговорщикам для начала смуты и военного переворота, или настолько был обширен заговор, что арест мог спровоцировать панику в войсках и обществе по типу «нас предали»?

Я не военный эксперт, я просто пытаюсь оценить, какая из четырех гипотез лучше всего объясняет разгром под Харьковом. И получается, что несвоевременное принятие командирских решений, расхолаживание вышестоящего руководства больше всего похоже на сознательное подведение вверенных войск под разгром, т.е. заговор и предательство, особенно если учесть тяжесть последствий — захват немцами огромной территории и прорыв до Волги и Кавказа.

В этой связи показательно еще одно назначение: 23 июля 1942 г. когда фронт катился к Волге, И.В.Сталин в Генеральный штаб назначает нового комиссара ГШ Бокова Ф.Е., чтобы был «хозяйский глаз» за генералитетом. Для Сталина это было особенно важно, ибо с мая 1942 г. Б.М.Шапошникова больше не было в Генштабе — здоровье не позволяло. Оно было настолько слабым, что очевидцы утверждали, что во время битвы под Москвой Шапошников сидел в кабинете с кислородной подушкой. Дополнительный штрих, Боков назначается в 1945 г. представителем ЦК при Группе советских войск в Германии (член Военного совета Группы советских войск в Германии по делам Советской военной администрации), когда Командующим ГСОВГ был Г.К.Жуков.

После рассмотренных выше фактов о харьковском разгроме — фактов никем не оспариваемых, попробуем прогнать их сквозь сито все тех же гипотез:

— глупость (головотяпство);

— организационная импотентность;

— самоуверенность;

— предательство.

Первые три, конечно, исключить нельзя. Но как объяснить, что профессиональный военный, маршал Советского Союза Тимошенко «спинным мозгом» не чуял опасности наступления немцев с целью создания котла, а наоборот накачивал войсками группировку, атакующую Красноград-Змиево, снимая с угрожающего направления под Барвенково? Почему не обеспокоило его отсутствие связи 17 мая 1942 г. в течение полусуток с самым опасным направлением? Ну послал бы на самолете Баграмяна с полномочиями, как за четыре месяца до того, чтобы в отсутствие связи с фронтом тот мог на месте руководить войсками. Почему не принял во внимание опасения Ставки, переданные ему Василевским, а наоборот заверил Ставку, что «все под контролем»? Наиболее вероятное объяснение может быть только одно — предательство. И если на первые три гипотезы можно отвести по 10% вероятности, то на долю последней остается вероятность 70%.

Вероятности события А — разгрома войск Красной Армии, на мой взгляд будут такие:

Р(А|Н1) — т.е. в случае глупости-головотяпства равны 0,5 — всегда есть вероятность, что найдется какой-либо командир (командиры), которые ошибку (головотяпство) исправят.

Р(А|Н2) — то же, но в случае организационной импотентности, на мой взгляд также равно 50/50 — «народная смекалка» может выручить.

Р(А|Н3) — вероятность поражения в случае наличия у командования «хитрого плана», который на самом деле глупость — тут вероятность разгрома равна 1, ибо спасения от глупости не существует.

Р(А|Н4) - и последнее: вероятность разгрома в случае предательства равна 1.

Таким образом, у нас есть все данные, чтобы посчитать апостериорную вероятность всех четырех гипотез. Нас собственно интересует одна — гипотеза о наличии предательства. По формуле Байеса получаем, что

Р(Н4|А) = 0,7777, т.е. 78%.

Чувствуя наличие пораженческих настроений среди генералитета, Сталин активно выдвигает новых людей — патриотов, таких как Голованов и Абакумов, кристально честных и гениальных полководцев как К.К. Рокосовский, чтобы постепенно отодвинуть ненадежных до поры до времени. И арестов высокопоставленных представителей генеральского сословия уровня генерала армии Д.Г. Павлова (б. командующего ЗапОВО-ЗФ) больше не было. Но это не значит, что недовольные исчезли и происки прекратились.


Дата первого опубликования:
0
1283

Комментарии

Нет комментариев. Ваш будет первым!