РУССКИЙ НАЦИОНАЛИЗМ – ИСТОРИЯ И СОВРЕМЕННОСТЬ

Никнейм автора:
Тип статьи:
Участники

РУССКИЙ НАЦИОНАЛИЗМ –

ИСТОРИЯ И СОВРЕМЕННОСТЬ

Национализм начал развиваться в Европе в период становления современного общества, поскольку «доиндустриальный мир был слишком богат культурными различиями, чтобы породить нечто подобное нациям»: … чуть ли не каждая провинция сильно отличалась от других частей той же вроде бы страны в языковом, культурном и т.д. отношении. Далее, «национализм – совокупность идеологий и политических движений, использующих в качестве символа понятие «нация».[1]

Началом русского национализма (предпосылки которого возникли по мере социально-экономической взаимной интеграции регионов России в XVII-XVIII вв.) можно считать Отечественную войну 1812-1814 гг. против Наполеона, способствовавшую росту национального самосознания. Аналогичные процессы начались тогда же и в других странах Второго эшелона (т.е. в странах позднего капитализма, отставших в своём развитии от Запада) – Германии, Италии, Испании. Как и в этих странах, в силу специфики развития страны национализм в России принимал порой достаточно уродливые формы вроде теории «официальной народности» графа Уварова.

Поражение в Крымской войне и утрата Россией европейской гегемонии вызвали к жизни и неказённый национализм реваншистского толка, рассматривавший Россию как особую цивилизацию, а Европу – как врага России, которого необходимо сокрушить. Так, Н.Я. Данилевский писал о «Европе как извечном, природном враге России»,[2] но этот подход был лишь частью его взгляда на мир как отказа от самого понятия единства мира всемирной истории, деления мира на разные «культурно-исторические типы» (сейчас сказали бы: «цивилизации»), которые несовместимы друг с другом, как, скажем, рыбы и ящерицы».[3]

Ещё более непримиримую позицию занимал К.Н. Леонтьев, исповедовавший яро антидемократическую, антилиберальную идеологию, говоривший о «бактериях западной демократии», «либеральной горячке» и т.д. и видевший в России главную силу, способную противостоять этому «вселенскому злу».[4] При этом ненависть к демократии Леонтьев совмещал с ненавистью и презрением к простым «людишкам», открыто прославлял рабство, крепостничество, заявлял, что «Нерон ему ближе Акакия Акакиевича»,[5] что «народная правда» совпадает с крепостным правом, самодержавием и деспотизмом.[6] Пророческими оказались его слова о «русском царе будущего, который соединит социализм («феодализм будущего») с самодержавием».[7]

Революция 1905-1907 гг., превратившая Россию в конституционное государство и пробудившая к жизни процесс создания в России политических партий, способствовала в том числе и формированию партий националистического толка. Наряду с откровенно черносотенным «Союзом русского народа», сформировалась и более умеренная партия – «Всероссийский национальный Союз» (ВНС), нечто среднее между «чёрной сотней» и «излишне конституционными» «октябристами». В отличие от «чёрной сотни», призывавшей к полному восстановлению самодержавия при превращении Думы в лучшем случае в совещательный орган, ВНС выступал за законодательную власть Думы, не вёл, в отличие от крайне правых, пропаганды против правительства и одобрял планы правительственных реформ.[8] 18-21 июня 1908 г. в Петербурге состоялся учредительный съезд ВНС.[9]

Формально национализм ВНС не был агрессивным, в отличие от того же «Союза русского народа». «Для нас национализм не значит ненавидеть, притеснять других, не давать им жить», — говорили его лидеры, например, князь В.А. Бобринский – «мы ведём оборонительную войну, на нас наступают, … мы только культурно обороняемся». Это уже был шаг вперёд в сторону более конструктивного национализма, в отличие от того же Леонтьева или Данилевского, с его идеей «всеславянского царя» и прочими,[10] не говоря уже о певце экспансии николаевской эпохи Ф.И. Тютчеве с его «Царством Русским … От Нила до Невы, … От Эльбы до Китая, От Волги по Евфрат, от Ганга до Дуная…» Хотя без проповеди национальной исключительности не обходилось – например, у Н.О. Куплеваского, который не только называл русский народ «даровитым и энергичным» (что любой патриот обязан делать), но и указывал, например, полякам: а чем, мол, вы прославились в науке после Коперника, в поэзии после Мицкевича и т.д.[11]

При этом ВНС признавал русским всякого, кто, хотя бы будучи чужим «по плоти», но, «облекшись в полноту духа и силы русской, становится национально-русским», заявляя, что «русское население – это не одно только великорусское племя, но и племена малорусское и белорусское, а также и другие племена, насколько они сливаются с русским населением и считают… Россию дорогой для них родиной». А вот этнический русский – лидер партии кадетов П.Н. Милюков, по мнению В.А. Бобринского – «еврей», поскольку проповедует «еврейские» идеи.[12]

Интересны взгляды ВНС на соотношение понятий «нация» и «народ». По мнению В.О. Меншикова, не то «нация – лучшая часть народа», не то «нация, народ и лучшая часть населения – это одно и то же»), тогда как «чернь», т.е. тёмные, невежественные и/или не способные прокормить сами себя люди – это не народ.[13] Это мнение созвучно ещё древнегреческим представлениям о том, что народонаселение делится на «демос» и «охлос», и, не свободное от перехлёстов (например, объявление «не народом» «тёмных, невежественных» крестьян), всё же несло в себе рациональное зерно в виде представления о добропорядочных гражданах, которые противостоят «черни», т.е. люмпенам.

Вместе с тем, ВНС обнаруживал многие негативные черты. Так, проявилась такая тенденция, когда патриотизм на поверку оборачивается русофобией. Например, В. Онежский говорил об «отвращении русского народа к праву, закону, общественной морали». Далее начинается повторение мифа о принципиальном вреде свободы для русского народа. А вот В.О. Меншиков: «при крепостном праве не было анархии, а с отменой его она развилась». Очевидно, Смутное время, Стенька Разин, Хованщина, Пугачёвщина и т.д. – всё это было после 1861 г. А вот ещё: «Старый режим (очевидно, имелась в виду крепостная, дореформенная Россия – Авт.) не проигрывал войн… Проигранные войны, Севастополь, Плевна, Порт-Артур – это события уже не старой, а новой эпохи» — ну, короче, результат «дурного влияния гнилого Запада». Тут мы уже имеем дело с прямым передёргиванием фактов. Например, Севастополь – это именно военный крах старого, крепостнического режима. Есть высказывания и похлеще – «несчастное русское стадо» (В.В. Шульгин).[14]

Крах старой России и необходимость осмысления этого краха породили в среде русской эмиграции различные течения, которые так или иначе объясняли причины этого краха и предлагали пути развития России «после большевиков».

Так, И.А. Ильин (1883-1954) признавал Россию органическим единством, не только экономическим, географическим, но и этническим, где русский народ жил в мире и согласии со своими соседями… и искренно считал их своими братьями; но никогда не гнал их, не стремился денационализировать и т.д. и где всякий талант любой нации, врастая в Россию, пролагал себе путь наверх…

Далее, Ильин считал, что Россия выйдет из антикоммунистической революции нищей. Ни богатого, ни зажиточного, ни среднего слоя, ни даже здорового хозяйственного крестьянина не будет вовсе, зато будет «много черни, демагогов и деспотов». Соответственно, не будет предпосылок демократии – «ни твёрдой собственности, …ни правопорядка, ни правосознания, ни школы творческого труда», ни много чего ещё.[15] Короче говоря, если говорить языком деятелей ВНС, «население» должно стать Народом, Нацией.

Интересны и соображения Ильина по национальному устройству России. Совсем не бесспорный факт, что национальная свобода требует политической самостоятельности. Ильин приводит в пример многие малые народы Европы. При этом Россия куда меньше денационализировала свои меньшинства, чем страны Европы, например, славяне на присоединенных Германией с Х по XII вв. территориях (были почти полностью ассимилированы или истреблены), а немцы России, живя в Поволжье, сохранили даже свои земельные говоры.[16]

Оригинальное течение – зародившаяся в 1920-х гг. в среде русских эмигрантов и развитая в конце ХХ в. Л.Н. Гумилёвым теория (и выросшая из нее идеология) «евразийства». Адепты этой теории объявили Российскую Империю органическим синтезом населявших её народов, в течение последних полутора тысячелетий – преимущественно восточных славян и тюрков-степняков.

Но у евразийской идеологии была еще одна черта – она являлась до предела антизападной, антилиберальной и тоталитарной. Так, они много говорили о «евразийской партии» как о «государственно-идеологическом союзе, не делящемся властью с другими партиями и даже не допускающем существования других партий»,[17] об однопартийной диктатуре, вдохновлённой «идеей-правительницей»,[18] причем последняя «не может допустить существования /в обществе/ каких-либо неподконтрольных ей факторов».[19] Л.П. Карсавин «уточнял», что многопартийная демократия плоха не «вообще», а для России, где «истинная многопартийность невозможна: не она (единая идеология – Авт.) уничтожает партии, а невозможность партий вызывает ее к жизни».[20] Эта точка зрения, в свою очередь, привела Карсавина к повторению уже упоминавшегося нами тезиса о принципиальном вреде свободы и полезности рабства для нашей страны: «Эта страна может существовать только в условиях сильной и жёсткой власти».[21]

Наиболее откровенно выражался Э.Хара-Даван: монгольские ханы, а затем московские цари создали систему абсолютной власти, при которой вся страна была их полной собственностью, а подданные — крепостными рабами. Потом в Россию пришли «чуждые нам западные ценности» — например, права и свободы личности, уважение к частной собственности. Большевики, выполнившие роль «санитаров истории», очистили Россию от этих «глупостей», а скоро (написано в 1929 г.) «появится новый Чингис-хан», который «покажет этому Западу».[22] Подобные взгляды созвучны тому же К. Леонтьеву, только социализм будущего сталинского типа по Хара-Давану – это не «феодализм будущего», а «татаро-монгольщина будущего». Но, когда «новый Чингис-хан» появился, евразийцы ужаснулись и разочаровались в своем учении. Параллельно с укреплением абсолютной власти Сталина евразийство приходило в упадок, а со смертью в 1938 г. его основателя Н.С. Трубецкого фактически сошло на нет.

Однако и либеральные противники евразийства не желали кропотливо изучать и анализировать его, они не хотели видеть в нем ничего, кроме Чингис-хана и «свирепой диктатуры со сгибанием всех инакомыслящих в бараний рог».[23] Нет ли тут опасности «выплеснуть с водой и ребёнка», то есть рациональное зерно – представления о России как об органическом единстве пусть не всех народов Российской Империи – СССР, но восточных славян и населения Великой Степи? Полной однородности России-Евразии, конечно, нет и быть не может, но где в Европе она при становлении государства была? Например, Э. Ренан спрашивал: «Представляет ли Германия чисто германскую страну? …Весь юг был галльским. Весь восток, начиная с Эльбы, славянским».[24] Положение евразийства об органическом синтезе указанных народов (евразийцы называли его «цветущей сложностью) отнюдь не противоречит ни либеральным и демократическим ценностям, ни интеграции России в Европу. По мнению евразийцев, необходим отказ от узкого русского национализма в пользу национализма общеевразийского.[25]

И.А. Ильин не принимал для России принцип федерации, поскольку первая основа федеративного строя состоит в наличности двух или нескольких самостоятельно оформленных государств, причём эти государства должны быть сравнительно невелики и нуждаться друг в друге, иначе федерация не сложится и не удержится. Ильин прав, когда считает невероятным создание федерации при наличии множества сильно отличающихся друг от друга наций.[26] Таковой была Российская Империя в границах 1913 г., таким был и СССР. А вот евразийское образование представляло бы куда более однородное государство, с учетом большой смешанности их (этнические и культурные контакты восточных славян с тюрками-степняками были всегда), тем более что положительный исторический пример есть. Владимир Мономах создал после победы над половцами в войне 1093-1116 гг. полицентрическое федеративное русско-половецкое государство, практически совпадавшее с границами славянско-степного единства.[27] И чем это не федерация?

Рассмотрим теперь взгляды ещё одного автора-эмигранта – Г.П. Федотова. Как и Ильин и евразийцы, Федотов видел страшную угрозу «сепаратизмов, созданных большевиками».[28] Имеется в виду создание «национальных республик», несшее в себе семена будущего развала. При этом большая часть народов России не видит своего существования вне единого государства. Однако исходить надо из того, что Россия – это не «Русь», а союз наций вокруг Руси. Россия должна быть образцом мирного сотрудничества народов не под гнётом, а под воздействием великой нации. Очень болезненная проблема – Украина, однако отчасти и от нас зависит, какой она совершит выбор – в пользу Польши или в пользу России.[29] До конца XIX в. украинцы именовали себя русскими (и это правда – Авт.); во всяком случае, в российской державе малороссы не были унижены или обижены. Однако нынешняя недооценка Украины отталкивает её от нас … (как будто сегодня написано! – Авт.).[30]

К концу 1940-х гг. взгляды Г.П. Федотова несколько трансформируются. Происходит отказ, например, от осознания русского единства. Русские (т.е. украинцы и белорусы – Авт.) в Польше не были католиками, пишет он, но они не были там чужаками. Москва же с её военным деспотизмом была им чужда. На самом деле так было только при Иване Грозном и его ближайших преемниках, свернувших Россию с европейского пути развития; когда же при первых Романовых европейский вектор развития России был в целом восстановлен, то в ходе известных событий 1648-1667 гг. украинцы и белорусы поддержали как раз Россию.

Интересно в свете всего сказанного проследить эволюцию А.И. Солженицына. Так, в своей знаменитой статье «Как нам обустроить Россию» осенью 1990 г. писатель говорил только об интеграции славянских республик и северного, «русскоязычного» Казахстана, тогда как выступая перед депутатами Государственной Думы РФ 28 октября 1994 г., он уже призывал к объединению трёх славянских республик и всего Казахстана, тоже выступая таким образом как «стихийный евразиец».

Однако, наряду с конструктивными, были и националисты откровенно приверженные теории заговора. Основной идеей этих авторов – мировой заговор против России, во главе которого, стоят «извечный враг России» Запад и/или евреи. Например, в антисемитизме был замечен И.Р. Шафаревич с его «малым народом», который-де только о том и думает, как бы разрушить «большой народ» («Русофобия»).

К этому же лагерю отчасти относился и неоевразиец Л.Н. Гумилёв (1912-1992), причём антизападность его проявляется порой в самых неожиданных формах. Так, он договаривается до того, что, осуждая Ивана Грозного, объявляет его «своеобразным западником», от чего, мол, и все беды его правления.[31] Хотя ещё евразийцы 1920-х гг. объявили причиной кризиса евразийской системы то, что Грозный якобы заменил «государство правды» западной идеей «чистой монархии»,[32] забывая, что как раз Иван Грозный и чванился своим превосходством над западными монархами: они, мол, «не государи, а на своём государстве урядники», поскольку вынуждены блюсти какие-то ещё там права и вольности своих подданных, от чего он, Иван Грозный, избавлен.[33]

Часто националистическая риторика у радикальных националистов дополнялась социально-классовой, как, например, у НБП, у которой, как и у гитлеровской НСДАП, евреи отождествлялись с капиталистами и обвинялись при этом в том, что хотят уничтожить единственный оставшийся христианским народ – русский.[34]

Впрочем, христианами националистов разных толков не всегда можно было назвать. Значительная их часть исповедовала язычество, считая христианство «еврейской религией», например, «Общество волхвов», «Союз венедов» или общество «Нави» И. Лазаренко (все основаны в конце 1980-х – начале 1990-х гг.).[35]

Но и среди тех русских националистов, кто числился православными, ещё с 1970-х гг. начал наблюдаться некий синкретизм, проявлявшийся, например, в утверждениях о том, что православие сохранило тесные связи с язычеством, чем и отличается от других направлений христианства. Таких взглядов придерживались, например, тот же И.Р. Шафаревич, И.С. Глазунов, В.Г. Распутин.[36]

После краха коммунистических режимов национализм проявился во всех странах бывшего «социалистического лагеря». При этом национализм может оправдывать «усилия по интеграции или дезинтеграции государств», причём первое имеет место, если национализм выражается в государственной или прогосударственной форме (что, как правило, бывает с национализмом имперской нации), тогда как второе – когда национальные группы стремятся к суверенитету (что бывает с национализмом наций неимперских, опять же – как правило)».[37] Понятно, что в других бывших соцстранах был национализм «антигосударственный, отстаивавший стремление к политическому суверенитету». После обретения последнего он, впрочем, превратился во вполне государственный. Однако «там» национализм опирался на национальное возрождение после краха империи, что обеспечивало лояльное отношение националистов к новым властям. В России же национализм эксплуатировал ностальгию по утраченному имперскому величию, что не могло не сделать его оппозиционным по отношению к власти. Со своей стороны, сторонники демократических преобразований (за небольшими исключениями вроде Б. Фёдорова) допустили фундаментальную ошибку, полностью отдав национально-патриотическую идею на откуп своим оппонентам. Рассмотрим взгляды этих последних.

ЛДПР – это этатистско-имперская партия, призывающая к восстановлению военной сверхдержавы, ВПК, расширению территории России до границ СССР, установлению унитарного государства вместо федерального, авторитаризма вместо демократии. Националистическую карту разыгрывает и наследница КПСС – КПРФ, используя «травму» от крушения СССР.[38] Хотя её националистической в строгом смысле слова не назовёшь, однако в рядах КПРФ состоят или состояли многие видные националисты, включая таких одиозных, как А. Макашов или Н. Кондратенко, равно как и более респектабельных вроде А. Подберёзкина.

Были и чисто националистические движения, например, «Держава» А.В. Руцкого, Конгресс русских общин (Скоков, Глазьев, генерал Лебедь). Они также эксплуатировали ностальгию по утраченной державности, иногда – конструктивно, как, например, А.И. Лебедь, который совместно с А.В. Руцким сумел остановить военную акцию Молдавии против Приднестровья (приняв Декларацию независимости, Молдавия денонсировала договор 1940 г. о вхождении в состав СССР – единственный документ, который создавал правовую основу для нахождения Приднестровья в её составе; исторически восточная граница Молдавии всегда проходила по Днестру). Наконец, возникали и национал-социалистические организациивроде РНЕ А.П. Баркашова.

Рубеж ХХ-XXI вв. ознаменовался ростом националистических настроений в стране, поначалу, как у ВНС в начале ХХ в., «оборонительных». Так, успех на президентских выборах В. Путина во многом был обеспечен его энергичными мерами по защите территориальной целостности страны на Северном Кавказе. Парламентские выборы 2003 г. прошли и вовсе под знаком национализма. Все четыре партии, прошедшие в 2003 (и в 2007, только место «Родины» заняла «Справедливая Россия») годах в Государственную Думу, так или иначе разыграли националистическую карту.

Однако национализм национализму рознь. Прежде всего, не всякий национализм, по мнению В.С. Малахова, тождествен понятиям «шовинизм» и «ксенофобия».[39] Поэтому разберём более подробно нынешнее положение дел в стане тех, кого принято считать русскими националистами разных типов.

Прежде всего, возникает вопрос: какой он, наш национализм – «правый» или «левый»? И тут сразу необходимо сделать оговорку о том, что «одномерное» деление на «правых» и «левых» в политике вообще плохо применимо, скорее тут нужна «двухмерная» шкала. Вот и М. Ларюэль обращает внимание на разницу в понимании «правизны» в экономике (либеральное начало) и в политике (державно-имперско-консервативная позиция).[40] Например, «тоталитаристы» (коммунисты, фашисты и т.д.) по этой мерке «левыми» (сторонниками жёсткого государственного регулирования) в экономике, но «правыми» в политике. Так вот, большинство современных русских националистов, по мнению М. Ларюэля, принадлежит к такому типу.

Отметим наличие у значительной части националистов симпатий к Сталину. Так, С.Г. Кара-Мурза прямо заявил (ещё в 2003 г.), что «ненавидеть Сталина – значит, ненавидеть Россию». Его не смущает, что пока что наибольшую ненависть и презрение к России и её народу по факту демонстрируют как раз сталинисты, их оправдание репрессий собственной коронной фразой «С нашим народом иначе нельзя!» представляет собой модифицированное высказывание К.Н. Леонтьева о «народе, как бы специально не созданном для свободы».

Скажем несколько слов и о современных евразийцах. Отметим, что и сейчас, как и в 1920-х гг., среди евразийцев есть те, кто считает евразийство отнюдь не противоречащим идеям интеграции России в Европу на основе европейских ценностей. В 1920-х гг., например, этой точки зрения придерживались П.М. Бицилли, Г.В. Вернадский, Ф.А. Степун, Г.П. Флоровский.[41] Имеются сторонники подобной точки зрения и среди нынешних евразийцев – например, Р.Я. Евзеров.[42]

А вот А.Г. Дугин – явный наследник К.Н. Леонтьева с его «социализмом как феодализмом будущего». Так, он категорически выступает против частной собственности, против всяких попыток приватизации, капитализации, призывает «отбросить сомнительную химеру «национального капитализма»».[43] Дугиным предлагается некий «аграрный социализм», который существовал якобы как в нашей стране, так и в Византии и был упразднён в России только в результате «неофеодальных западнических реформ Петра» (?) Неоевразийцы-дугинцы, опять-таки подобно К.Н. Леонтьеву, выступают с прямой апологетикой рабства. «Индивидуализм и независимость суждений – черты Европы… Добродетели русского человека – любовь к хозяину и послушание».[44]

В то же время по сути Дугин – не евразиец. Дело в том, что позитивная составляющая евразийства, о которой говорилось выше (представление о России как о славянско-степном синтезе), у Дугина отсутствует.[45]

Есть у евразийцев и оппоненты среди русских националистов чисто националистического толка – например, К. Мяло или А. Кузьмин; они обвиняют евразийцев в том, что те «растворяют русский народ в других народах империи».[46] Ну, позиция Дугина действительно противоречит реальным национальным интересам России, поскольку при его аппетитах, выходящих далеко за подлинно евразийские славянско-степные пределы, русские (да и все евразийские народы!) действительно рискуют раствориться в море «других народов империи».

А вот «Родина» (рогозинская образца 2005 г.) представляет собой пример умеренно-националистической организации. Конечно, и у неё были перехлёсты. Вспомним хотя бы скандальный рекламный ролик перед выборами в Мосгордуму-2005. Однако в целом нынешняя позиция того же Рогозина достаточно конструктивна. Но о ней ниже.

Подобно, скажем, ВНС начала ХХ в., имеет место тенденция к откровенному прославлению несвободы сверху. Начиная примерно с 2006 г. такие идеи озвучивает и сама власть. Так, в июле 2006 г. на заседании Президиума РАН В. Сурков, опираясь на И.А. Ильина, говорил о том, что «культура определяет вечные особенности политического строя. В российском случае это централизованная, персоналистская, деинституционализированная власть, где персоны важнее институтов, неформальные нормы важнее правовых» — ну, в общем, жить надо не по законам, а «по понятиям»![47]

Также в литературе Империя не редко противопоставлялась национальному государству. Так Яковенко пишет: «Однако, хочется надеяться, что всё это отступление – только временное и что Россия таки вернётся к тому пути, который прошли другие европейские страны – от империи к национальному государству, от средневекового общества к современному демократическому, правовому государству. Отличие Империи от национального государства – в том, что Империя в пределе должна расширяться бесконечно, национальное же государство ограничено национальными границами».[48]

В другой своей книге он пишет: «Если империя исходит из имперских интересов, то национальное государство – из национальных интересов страны. Под национальными интересами можно понимать самоподдержание, самовоспроизводство, сохранение самотождественности, адаптацию к меняющемуся миру, успех в борьбе за сохранение собственной ниши, постоянное поддержание конкурентоспособности относительно других народов.»[49]

Отметим, что в России традиционно-исторически противопоставляются национализм и патриотизм. В словаре национализм трактуется как проявление «чувства национального превосходства, … национального антагонизма, национальной замкнутости…», связанного с «противопоставлением своего народа другим».[50]

Возможно, противопоставление связано с традиционно многонациональным характером России как государства и как следствие – с бесперспективностью в ней чисто русского национализма? Академик В.А. Тишков призывает «устранить лексику этнонационализма хотя бы из языка науки и перейти к общеразделяемым методологиям и терминологиям…».[51] Но какие методологии и терминологии надо считать «общеразделяемыми»? Тотальную толерантность и политкорректность? Но от них и Запад, наученный горьким опытом поведения некоторых всем известных диаспор, постепенно отказывается. А вот доктрина единой Европы, единства цивилизационно близких стран, берёт верх. Не без изъянов (например, всегда несколько чуждая Европе Британия теперь выходит из ЕС и т.д.), но берёт.

С учётом всего этого – не пора ли вспомнить о евразийстве с его отрицанием чисто русского национализма и проповедью национализма общеевразийского? Необходимость перехода от империи к национальному государству вроде очевидна. Однако возникает вопрос: где проходит граница между собственно Россией и её империей? Может быть, по внешним границам Евразийского единства, народы которого в своё время добровольно вошли в состав России? Э. Ренан пишет: «Почётно для Франции, что она никогда не стремилась достигать единства языка путём принуждения (эльзасцев, корсиканцев, бретонцев и т.д. – Авт.).[52] Но разве Россия, за небольшими исключениями, действовала иначе?

В 2000 г. экс-премьер Казахстана А.Кажегельдин выступил с проектом, согласно которому Россия должна бороться на постсоветском пространстве не за права «русскоязычного» населения, а за права человека вообще. Объективно это на 80% всё равно будет борьба за права «русскоязычных», но такой подход не оттолкнёт от России титульное население других стран СНГ, скорее наоборот.[53] Четыре года спустя то же повторил депутат ГД РФ К.Косачёв.[54] Были и другие голоса в поддержку такого подхода. Однако для этого России надо оставаться самой демократической страной в СНГ. Вспомним ещё раз раннего Г.П. Федотова: «отчасти и от нас зависит, какой выбор сделает Украина – в пользу Польши или в пользу России»; «нынешняя недооценка Украины отталкивает её от нас» и т.д.

Все эти слова надо уточнить применительно к сегодняшнему дню: России необходимо быть традиционалистской страной, способной сформулировать национальную идею как новый образ интегратора Империи.

К сожалению, российские реалии, особенно в последние годы, не всегда способствуют такому имиджу нашей страны. Но в этом направлении надо работать.

Именно отсутствие национальной идентичности и позволило захлестнуть нетитульным народам исконно русские территории, потому что в ответ на «уничтожение русской идеи» всегда возникает вопрос — а что такое «русская идея» и чего мы своим приходом уничтожаем? Именно в формулировании новой даже национальной, а наднациональной идее способной придать русскому этносу роль объединяющего в современно мире, ушедшего давно от каких либо конструктивистских идей старого и нового мира. И новая идея (если она будет сформулирована) придаст новый виток спирали развития не только вокруг пространства бывшего СССР, но возможно шагнет далеко за пределы границ когда либо входивши в зону влияния Москвы.



[1] Коротеева В. Теория национализма в зарубежных социальных науках. – М.: РГГУ, 1999. – С.132.

[2] Данилевский Н.Я. Россия и Европа. – М., 1871. – С.426.

[3] Цит. по: Янов А.Л. Драма патриотизма в России. 1855-1921. – М.: Новый хронограф, 2009. – С.369.

[4] Леонтьев К.Н. Собр. соч. в 12-ти томах. – СПб., 1913. – Т.5. – С.293.

[5] Цит. по: Бердяев Н.А. Леонтьев К. – Париж, 1926. – С.27.

[6] Леонтьев К.Н. Собр. соч. в 12-ти томах. – СПб., 1913. – Т.7. – С.429.

[7] Леонтьев К.Н. – Т.7. – С.500.

[8] Коцюбинский Д.А. Русский национализм в начале ХХ столетия: Рождение и гибель идеологии Всероссийского национального союза. – М.: РОССПЭН, 2001. – С.17-21.

[9] Там же. – С.30-31, 35-36.

[10] Данилевский Н.Я. Указ. соч. – С.308, 341.

[11] Цит. по: Коцюбинский Д.А. Указ. соч. – С.118.

[12] Там же. – С.96-98.

[13] Там же. – С.104.

[14] Там же. – С.122-123, 139.

[15] Ильин И.А. Наши задачи// Собрание сочинений в десяти томах. – Т.2.. – Кн.1. – М.: Русская книга, 1993. — С.167-171.

[16] Там же. – С.326-330.

[17] Цит. по: Гумилев Л.Н. Ритмы Евразии. М., 1993. С.

[18] Алексеев Н.Н.Евразийцы и государство// Россия между Европой и Азией: евразийский соблазн. — М., 1993. — С.161-173.

[19] Цит. по: Исаев И.А. Идеи культуры и государственности в трактовке «евразийства»// Проблемы правовой и политической идеологии. — М., 1989. — С.3-36.

[20] Карсавин Л.П.Основы политики// Россия между Европой и Азией… — С.174-216.

[21] Карсавин Л.П.Евразийство. Опыт систематического изложения// Россия между Европой и Азией… — С.217-219.

[22] Хара-Даван Э. Чингис-хан как полководец и его наследие// На стыке континентов и цивилизаций. — М., 1996. — С.270.

[23] Кизеветтер А.И. Славянофильство и евразийство// Евразия: исторические взгляды русских эмигрантов. — М., 1992. — С.10-15.

[24] Ренан Э. Что такое нация. – СПб.: Изд-во В. Бермана и С. Войтинского, 1886. – С.22.

[25] Трубецкой Н.С. Общеевразийский национализм// Россия между Европой и Азией… — С.90-99.

[26] Ильин И.А. Наши задачи. – Кн.1. – С.218-220.

[27] Гумилёв Л.Н. Древняя Русь и Великая Степь. – М., 1993. – С.327.

[28] Федотов Г.П. Судьба и грехи России. – М.: Даръ, 2005. – С.127-128.

[29] Там же. – С.136-147.

[30] Там же. – С.279-290.

[31] Гумилёв Л.Н. От Руси к России. — М., 1992. — С.235.

[32] Цит. по:Исаев И.А. Геополитические аспекты тотальности: евразийство// Тоталитаризм как исторический феномен. — М., 1989. — С.203-222.

[33] Пайпс Р. Россия при старом режиме. – М., 2004. – С.127-135.

[34] Ларюэль М. Ещё раз к вопросу о классификации идеологических течений русского национализма// Русский национализм: Социальный и культурный контекст. – М.: Новое русское обозрение, 2008. – С.18.

[35] Верховский А.М., Михайловская Е.В., Прибыловский В.В. Политическая ксенофобия: радикальные группы, представления лидеров, роль Церкви. – М.: Панорама, 1999. – С.123-132.

[36] Цит. по: Ларюэль М. Указ. соч. – С.22.

[37] Малахов В.С. Национализм как политическая идеология. – М.: КДУ, 2010. – С.5.

[38] Там же. – С.303.

[39] Малахов В.С. Указ. соч. – С.4.

[40] Ларюэль М. Указ. соч. – С.10-12.

[41] Бицилли П.М.Два лика евразийства// Россия между Европой и Азией… — С.279-291; Вернадский Г.В. Монгольское иго в русской истории// Евразийский временник. — Париж, 1927. — С.250-264; Пономарёва Л.В. Типология евразийства// Евразийская перспектива. — С.54-71; Степун Ф.А.Россия между Европой и Азией// Россия между Европой и Азией… — С.307-327; Флоровский Г.П. Евразийский соблазн// Россия между Европой и Азией… — С.237-265.

[42] Евзеров Р.Я. Евразийские идеи в контексте эволюции СНГ// Переходные процессы. Проблемы СНГ. — М., 1994. — С.122-139; Евзеров Р.Я. Евразийский выбор России// Сайт evraz-info.narod.ru.

[43] Дугин А.Г. Основы геополитики. — М., 1997. — С.212-213.

[44] Независимая газета. — 2001. — 21 апреля.

[45] См.: Дугин А.Г. Основы геополитики. – С.413-420.

[46] Ларюэль М. Указ. соч. – С.27.

[47] Паин Э.А. Распутица. Полемические размышления о предопределённости пути России. – М.: РОССПЭН, 2009. – С. 10-11.

[48] Яковенко И.Г. От империи к национальному государству// Этнос и политика. Хрестоматия. – М,: УРАО, 2000. – С.151-154.

[49] Яковенко И.Г. Российское государство: национальные интересы, границы, перспективы. — Новосибирск, 1999. — С.81-89.

[50] Кузнецов С.А. (сост.). Большой толковый словарь русского языка. – СПб.: Норинт, 2001. – С.608.

[51] Тишков В.А. О нации и национализме. Полемические заметки// Этнос и политика. Хрестоматия. – М.: УРАО, 2000. – С.140-143.

[52] Ренан Э. Указ. соч. – С.28.

[53] Кажегельдин А. Правозащитная империя// Известия. — 12 апреля 2000.

[54] Косачёв К. Россия должна стать экспортёром демократии// Известия. — 28 июня 2004.

Дата первого опубликования:
0
434

10 комментариев

19:08
Саш, не удивляюсь над отсутствием комментариев. Тут не возразить ни как. Такой набор цитат и их авторов, что для того чтобы возражать надо быть сумасшедшим. Это всё мраморная стэлла с золотыми буквами на каком нибудь кургане для потока туристов на автобусах. Я не всё из этого раньше слышал, и тем более вместе сразу не читал. Производит конечно сильное впечатление упрочняющее ранее сформированное мировоззрение. А хочется чего то как доп пайка из чего то более нового и актуального в смысле указания новых сторон противостояния и их ухищрений в гораздо большем колличестве…
19:25
Знаешь твоя постановка вопроса о Великорусскости синтетического государства традиционного типа или имперской модели сосуществования народов вокруг устаревшей или нет идеи имперскости крайне важен в контексте экономических перспектив и внутреней межнациональной напряжённости и требует тщательного осмысления и обсуэдения. Особенно с точки зрения интересов самого русского народа…
Володя спасибо! Сам понимаю что статья получилась интересная, но в целом есть куда расти. Вторая часть на основе фактического материала и хорошей эмпирики будет надеюсь куда более практичной и интересной.
Главная мысль это скорее новые смыслы и идеи, но имеющие под собой твердую основу.
08:49
Тут ещё надо учесть и обострение Дугина в ранее обсуждённом формате www.youtube.com/watch?v=LxXXMj8Be3I
10:01
Что касается «куда расти» — а как, Саш, ты видишь возможную роль здоровых националистических сил и движений в борьбе с нынешней компрадорской элитой и в формировании, возможно впервые за всю историю государства Российского, национально ориентированной элиты? Является ли Путин прообразом такой элиты и возможен ли альянс националистов с Путиным, и Путина с националистами как с опорой в борббе с либералами?
11:34
Да… вспомнил старые добрые аспирантские времена, читая твою во всех смыслах добротную статью. Всё в ней как положено — и обзор течений в русском национализме, и анализ присутствует, и усиливает впечатление объемный список литературы в конце.
Что касается содержания — побольше цинизма как неприкрытой правды хотелось бы, ты же это можешь. Извечный имперский вопрос о балансе интересов основной нации и «чурок завоеванных» требует прямого ответа… при всем уважении к национальным традициям интегрированных в империю народов интересы русского народа не должны ущемляться, так как это было до сих пор, иначе эти самые народы, как избалованные дети, в очередной раз развалят общий имперский дом и одичают, как Украина, на его развалинах и пепелище.
Русский народ, кстати, в определенном смысле несет ответственность за случившееся историческое поражение, как родитель, плохо воспитавший и недосмотревший детей. А вызовы нового времени, закат либерализма и западного мира, тем более требуют ясности в определении нашей имперской и национальной идентичности, но без перекосов вроде черносотенности с одной стороны или «конструктивного октябризма» с другой.
23:39
Привет Красавчик! А чем тебе черносотенцы то не угодили? Может почитаешь о них побольше… Я знаю относительно мало, но в основном хорошее.
00:03
«Черные» сотни гражданина Минина угодили)… а про позднейшее черносотенное движение, Володь, здесь не можем обсуждать, много скользких моментов… ну и Пуришкевич мне не нравится своим парламентаризмом…
08:56
Пуришкевич не характерно скорее всего для черносотенства. Он вероятно был казачком засланным для того, чтобы воспрепятствовать новым погромам как 905-м дабы не дать царю опоры при новом свержении. Последнюю опору убрать нужно было. Именно по этому в черносотенстве перед этим раздувалось недовольство распутинщиной, а ведь его и привели в двор демонстративно якобы «он сам пришё» -не виноватая я… Ещё материальчик о работе закулисы с канала день www.youtube.com/watch?v=MMS4_YEB_iA&t=12s
08:59
не ту ссылку сбросил; www.youtube.com/watch?v=qA3EvbiwCWU