О легитимности замолвите слово...

Тип статьи:
Участники

Итак, легитимность… Начнём по-уму, с определений. Точнее, с перевода.

«Легитимность», в английском «legitimacy» — происходит от слова «legal», «законный». Т.е. в переводе на простой посконный русский это будет «законность».

Попросту говоря, «легитимность власти» — это то, насколько власть законна. Тут мы сразу исключаем из разговора те общества, в которых как таковых чётких законов нет и сразу переходим к тем, когда есть некие законы и правила, определяющие порядок передачи власти.

Далее, чтобы, опять же, не впадать в бездумное повторение одних и тех же слов, давайте определим, что есть «закон». Закон, насколько я понимаю понятие, это некое правило сосуществования в обществе, которое принято большинством (методы принятия тут не важны) и применяется по отношению ко всем членам оного общества вне зависимости от того, считают они его верным или нет. И в этом важное отличие с обычаями и договорённостями, которые всегда работают только с одобрения всех сторон.

Надо сразу заметить, что ещё совсем недавно по историческим меркам во многих государствах существовал статус «вне закона» — это когда про кого-то решали, что он уже не является членом общества и гражданином государства, тем самым делая его убийство или любое другое действие по отношению к нему как бы не существующим для права.

Так вот, когда бы говорим о законности в применении к власти, то сразу же утыкаемся в первую смысловую развилку: есть внутрегосударственное «национальное» право и внегосударственное «международное» право.

Надо опять заметить, что, например, в английском это будут однокоренные слова – «national» и «international». В общем, кстати, я не раз встречал, например, утверждения на английском, что Путин, дескать, «nationalist». В английском это слово вообще совсем другое значит. Буквально это слово стоит понимать на английском как антоним слова «интернационалист», т.е. как «государственник».

Если до предела упрощать ситуацию, то международное право делится на две неравных части. Первое — это ряд межгосударственных договорённостей, обязательных только для тех, кто в них вступил. Это даже правом в полной мере не является, ибо работает та же логика, что и с договорённостями между людьми — если Вася пообещал Пете помочь со строительством дачи, но не помог, то это, в общем, их дело, закон тут не при чём. Просто Вася козёл что обманул, а Петя дурак, что поверил. Не говоря уж о том, что Вася мог какое-то время помогать, а потом вполне законно сказать, что у него и другие дела есть. Особенно, если Петя хамил и придирался в процессе.

Вот вторая часть куда как важнее — это Устав ООН и, соответственно, другие обязательные к исполнению документы, выпускаемые этой организацией. Тут, опять-таки, работает аналогия с человеческим социумом: все страны, вступившие в ООН, согласились соблюдать некий набор правил, в обмен получая защиту организации от тех, кто захочет нарушить эти правила. Ну то есть в теории. На практике же это работает крайне условно, конечно. Как и с другими, более мелкими международными организациями.

Я-то лично считаю (и, думаю, тут многие со мной согласятся), что международное право – это фикция, которой все придерживаются (точнее, делают вид, что придерживаются) только из соображений «все пошли и я пошёл». Никакого истинного уважения к этим институтам нет и быть не может, просто потому что для работы любого права нужен работающий институт принуждения, которого для «международки» де факто не существует.

Так вот, возвращаясь, собственно, к легитимности… Начнём с простого — Устав и другие нормативные документы ООН никаким образом не регламентируют легитимность правительств. Ну, собственно, и не могут — ведь даже когда оная организация создавалась, среди учредителей были как демократии и партократии (т.е. современные формы олигархии), так и монархии. Совбез ООН, однако, может теоретически принять какую угодно резолюцию, хоть полностью признающую какого-либо правителя незаконным (и абсолютно неважно, какое обоснование этому будет придумано). На практике же это нереально по причине наличия права вето у пяти постоянных членов. Скажем так, кто-то должен основательно съехать с катушек, чтобы его одновременно признали плохим Россия, Китай, США, Англия и Франция.

Ну, скажем, взять и разбомбить кого-нибудь с использованием ядерного оружия, при этом не заручившись поддержкой хоть кого-нибудь из вышеозначенной пятёрки — что само по себе является достаточным обоснованием безумия...

Короче, заключаем, что при прочих равных на практике признание кого-либо нелигитимным на основании международного права на данном этапе является настолько маловероятным, что такую возможность можно сразу опустить для всех исторически существующих государственных и квазигосударственных образований.

Кстати говоря, есть по крайней мере одно государственное образование, не входящее в ООН, но тем не менее признаваемое подавляющим большинством его членов — это Ватикан. Вот по отношению к нему даже ООН не может высказываться о законности избрания главы — Папы Римского. Но это так, к слову и просто как пример невключённости в ООН.

Ну а теперь, на закуску, самое интересное — национальное право. Тут, надо заметить, разнообразие настолько широкое, что глаза разбегаются. Демократии, партократии, олигархии, монархии… У каждого есть подвиды и есть куча промежуточных вариантов, включая гибриды монархий с демократиями и/или партократиями… Короче, мрак.
Если же не вдаваться в детали, то, при прочих равных, «легитимная» власть — это та власть, которая является властью на основании существующих законов. Учитывая тот факт, что власть как правило имеет возможность изменять и трактовать законы как ей удобно, то проще считать, что «легитимной» является та власть, которая пришла к оной власти способом, не противоречащим законам, действовавшим на момент оного прихода.

Однако же, тут есть очевидная коллизия, лежащая в пространстве времени. Вот есть, скажем, Соединённые Штаты Америки, отличающиеся в общем достаточно стройным законодательством в этой области. Есть чёткие правила того, как избирается президент. Оспаривать законность избрания того же Трампа, например, достаточно глупо — а ведь он 45-ый человек, занимающий этот пост. То есть, с точки зрения национального американского законодательства, его легитимность абсолютна. Что бы там ни городили про «российских хакеров» — будь у них хоть одно внятное доказательство, процедура импичмента была бы уже запущена. Но по факту, можно идти до первого в этой цепочке — Джорджа Вашингтона… который не являлся легитимным, потому что, по сути, узурпировал власть в части Британской Империи.

Потому что для колоний Британской Империи действовала отсутствующая сейчас на бумаге, но применяемая на практике «внешняя легитимность», при которой правитель какой-то в общем самостоятельной территории признаётся законным только в случае, если «сюзерен» утверждает его назначение. В этом, кстати, и есть львиная доля проблемы взаимоотношений США с миром – там часть (притом, существенная) элиты считает, что США – этакий всеобщий сюзерен, без утверждения которого ни один правитель не должен считаться легитимным.

Дабы уйти от временной коллизии, нужно ввести новое понятие — «источник легитимности». То есть, если по-русски, «источник законности» или, ещё проще, «источник закона». Традиционно, источником закона полагались высшие силы в той или иной форме — будь это иудейско-христианско-мусульманский Бог с его Заповедями, Будда с его пятью большими и пятью малыми запретами или набор табу какого-нибудь полупещерного племени. С начала 20-го века с дезинтеграцией крупнейших традиционных государств, в современном социальном обществе, будь это «демократический» Запад или «коммунистический» Восток, источником закона и, следовательно, легитимности, считается народ. В реальности же это означает, что место жрецов и священников, трактующих «божественную волю», было занято политтехнологами и СМИ, трактующими и формирующими «волю народную».

Собственно, именно из такого изменения и проистекает, что, если в 19-ом веке большая часть стран управлялась монархами, то ныне преобладают разного рода квазидемократии. Что, однако, совсем не меняет того, что любой государственный строй по сути всего лишь механизм передачи власти внутри элиты. Ну и, как следствие, механизм формирования этой элиты.

Если вернуться к США как к примеру, там было проделано ровно такая подмена — так как было крайне сложно утверждать, что одновременно британский монарх и американские лидеры черпают свою легитимность в высших сферах, было задействовано альтернативное обоснование. Кстати, позаимствованное протестантами как раз в античности, откуда во многом «римская» эстетика американской власти.

Возвращаясь же к теме, единственным критерием того, насколько легитимной является та или иная власть можно принять то, насколько «воля божества» была верно оттрактована «жрецами и священниками» при осуществлении процедуры «интронизации».

Вот именно это, на мой взгляд, и является ответом на вопрос, почему, скажем, легитимность Путина или, скажем, Трампа не подвергается сомнению одной частью населения и подвергается другой — они слушают разных «жрецов». То же самое и с любыми другими правителями и правительствами.

Отсюда мой вывод: легитимность — вещь очень относительная. Смени «жрецов» — сменится и «религия». Так было и так будет, пока люди остаются людьми.

Но что есть источник легитимности? Т.е. что определяет для подавляющего большинства населения то, является ли тот или иной лидер, правительство или даже просто государственный строй законными? (для простоты, кстати, буду говорить о лидере или правителе в единственном числе, хотя это может быть коллективный орган, просто группа товарищей или даже целая социальная группа – это в общем не важно)

Принимая во внимание тот факт, что реальность, дарованная нам в ощущениях, достаточно давно разделилась на реальность объективную и субъективную (идеологическую), нужно осветить обе области. И начнём с объективной реальности, ибо она сильно проще.

В реальности объективной, в общем-то можно свести все виды лидерства к двум случаям:
1. авторитарный — пришёл кто-то сильный и навязал свою волю
2. демократический — группа примерно равных договорилась между собой и определила, кто их будет вести.

При этом, правитель второго типа вполне потом, будучи уже подкреплён эдакой поддержкой, может навязывать свою волю кому-то ещё, а правителя второго типа может кто-то со стороны выбрать за главного.

Собственно, в нашей истории оба случая таких совмещений случались:
Рюрик (и совершенно не важно, кем он был по происхождению) был, согласно летописям, призван правителем в Новгородские земли, а его наследник Олег (можно его также воспринимать как регента при Игоре, что также не суть важно) уже силой захватил Киев.
А вот калмыки, прикочевав из Средней Азии, признали главенство российской монархии над собой вполне добровольно.

В субъективно-идеологической реальности способов определения легитимности столько же, сколько цивилизаций. То есть, даже по самым скромным подсчётам, будет пара десятков только ныне существующих и многие сотни отживших своё. Классифицировать их очень сложно, но можно, опять-таки, свести к двум случаям, проистекающим из того, где тот или иной народ видит исток закона. В традиционном обществе закон имеет свои корни в религии и считается что по крайней мере основные нормы человеческого общежития есть предписание высших сил. В западно-либеральном обществе считается, что закон определяется общественным договором между людьми.
Таким образом, имеем две идеологических источника легитимности:
1. трансцендентный — легитимность правителя проистекает из того, что это миссия, данная свыше
2. народный — легитимность правителя проистекает из того, что это ему тем или иным образом поручил народ

Нетрудно заметить, что объективные и субъективные источники легитимности в общем коррелируют между собой: чаще всего авторитаризм соседствует с трансцендентностью, а народность с демократичностью. Это естественные пары, обладающие наибольшей устойчивостью — в первую очередь потому что они автоматически воспроизводят и усиливают друг друга внутри этих пар. Что, впрочем, не отменяет существования в реальности и перекрёстных состояний.
Советский Союз, например, сочетал авторитарную реальную легитимность с народной идеологической.

Кроме того, ещё раз подчеркну, что реальная легитимность редко когда бывает чистой. Российская Империя, например, в своём классическом виде имела очень смешанную, я бы сказал даже многослойную реальную легитимность.
Уже упомянутый выше Рюрик имел демократическую, на которую очень быстро была наложена авторитарная, которая росла вплоть до монгольского нашествия – даже несмотря на раздробленность, в общем-то. Дальше была некая перезагрузка, после которой Иван Калита очевиднейшим образом строил Московию как авторитарное образование — и в общем-то всё так и шло до Ивана Грозного включительно, с силовыми расширениями территории и постепенным придавливанием всякой вольницы — пока не прошло Смутное Время, осуществившее новую перезагрузку.
И вот снова — Михаил Романов имел демократическую реальную легитимность. Его внук Пётр, опираясь на неё, максимально «прокачал» уже авторитарную, что в общем и было основой российской государственности до самых событий 1917-го года, когда была осуществлена ещё одна перезагрузка.

Интерес представляет, пожалуй, именно идеологическая сторона вопроса. И именно с точки зрения генезиса России как некоего уникального явления.

Собственно, можно с большой уверенностью утверждать, что идеологические (трансцендентный и народный) источники легитимности являются практически всегда взаимоисключающими. Тут типичен упоминавшийся мной в предыдущей части случай США: новая народная легитимность была изначально предложена как некий противовес традиционной трансцендентной. Ещё раньше она проявилась в расцвете на Западе протестантизма — фактически, реформой религии под влиянием общественного мнения (что, в общем-то свидетельствует о деградации религии как института и, пожалуй, изначальной ущербности католицизма как такового). Штаты же были одними из первых, пошедших дальше — вообще полное отрицание того, что кто-то может быть определён высшими силами как правитель и передача функции выбора лидера народу. При понимании того, что «народ» тогда — это совсем не всё население.

Россия же исторически, вплоть до 20-го века имела смешанную идеологическую легитимность: правители (и Рюриковичи и Романовы) имели одновременно и народную (призвание Рюрика, выбор на царство Михаила) и трансцендентную (начиная с Владимира) легитимности. Именно такое сочетание двух сил, взаимно усиливающих друг друга, кстати, и делало, как мне кажется, немыслимой для русских царей саму идею отречения от престола.

Отсюда история (вполне возможно, реальная) про тайный уход в монашество Александра I. И отсюда же полный и окончательный крах монархии с отречением Николая II. По факту, он совершил предательство – причём с какой-то невиданной лёгкостью. За что, по моему чисто субъективному мнению, он на подсознательном уровне и воспринимается народом в целом как негодный правитель. Впрочем, это тема сильно отдельная.

Кстати, именно эту схему смешанной легитимности воссоздавал в своё правление Сталин. Он как бы раздвоил идеологически-реальную идеологическую легитимность коммунизма, выделив из неё трансцендентную часть и старательно развивая её. Но у трансцендентной легитимности в отличие от народной есть свойство – она требует высокого уровня преемственности. Даже при монархии, если насельник начинал порочить имя предшественника, начинались проблемы с легитимностью. А уж в ситуации, когда такая легитимность только устанавливается, малейшее её нарушение приводит к печальным последствиям. Что мы и пронаблюдали в красках в СССР в 20-ом веке.

Дата первого опубликования:
0
886

4 комментария

18:42
Логично представлена чёткая взаимосвязь. Но вот в чём открытие если перевести ту же трансцендентность на русский, то научность резко испаряется и возникает вопрос; А по чему Николай 2-й совершил предательство своим отречением имея ту самую сверх верховность и народность? Другие ни когда не отрекались что ли? При этих самых сверх верховностях и народностях? Может предательство в снятии охраны Столыпина, что привело к его ритуальному убийству и повороту спиной к нему патриотических сил страны и позволению марания монаршей семьи и самой монархии распутинской вакханалией в прессе и молве? Может так и реализовывался масонский развала страны и государства через дискредитацию всего и вся с вбрасыванием в войну деморализованной страны начавшей предавать себя. Само пришествие его на престол было восхождением на эшафот страны и все возможные кандидаты туда не рвались. Поскольку слухи о смерти Александра третьего были очень конкретными, а столетняя война с масонством начиная с декабристов была обречена на поражение поскольку велась по правилам масонов, без возможности их поражения. Предательству Николая предшествовало предательское безумие масонствующей элиты. За что она дорого и заплатила. Все эти сверх верховность и народность ни чего не значат сами по себе, они важны для подсознания народа и являются сплачивающими только при отсутствии серии фатальных ошибок под давлением превосходящих сил противника. Власть сть сильно ошибается если думает, что сверх верховность и народность обеспечивают устойчивую иерархичность. Умные лидеры часто сами её меняют ради опоры не на принципы, а на результаты… Отсутствие результатов и есть основание попрать сверх верховность и народность, а настроения людей подвергать испытаниям не подкармливая результатами чревато…
Конкретно случай Николая II я упоминал в другой своей заметке.
Обобщая, Николай в силу ряда причин потерял связь с народом и ощущение той самой легитимности.
Добрый вечер, Сергей.
Не прошло и полгода, как говорится...)))
Но вот дошли руки и до этого блога, чтоб «замолвить» и мою отсебятину. Заготовка лежала давно, только сегодня довёл её до конца.
…Кстати, товарищ Леонтьев в конце главтемы-115 как раз и «замолвил слово» про «легитимность». Про т.н. «традиционное право» и «право крови», как обоснование легитимности, ещё более обогатив спектр легитимностей, рассматриваемых в этом блоге.
Однако, «права крови» сейчас нет, как сказал Михаил Владимирович, не уточнив, увы, какое же сейчас право взамен его имеет место быть.
И осталось висеть в воздухе туманное «традиционное право».
А же его вслух назову, дерзну туман рассеять.
Наверное, это право силы. )))
«Кто сильнее – тот и прав».
Это и есть основание окончательной «легитимности», которая всегда наступает после того, как все, кто в ней сомневается, не получат по башке от самого сильного и не согласятся его слушаться.
Потому что если не будешь слушаться – опять получишь по башке, и, может быть, ещё больнее, если с первого раза не дошло. И вот так, путём нескольких итераций, обычно ВСЕГДА и наступает окончательная «легитимность» во все времена человеческого социума. Она всегда силовая и больше никакая.
Как и во всей живой природе, собственно.))))
Ибо «в борьбе обретёшь ты право своё!». )))
А «нулевая» легитимность истекает из права приоритета. «Кто первый надел – того и тапки». Кто палку в землю первый воткнул – того и земля, по умолчанию.
Но мало что-то хапнуть, откусить, заявить своё право. Надо иметь ещё достаточно ПРАВОВЫХ ОСНОВАНИЙ, то есть, ПРАВА СИЛЫ, чтобы своё право владения ЗАЩИТИТЬ от других на него «соискателей» как в настоящем, так и в будущем, когда соискатели явятся это право забрать себе. А как? Уговорами? Мольбами? Призывами к «совести»?
Нет, конечно.Той же самой СИЛОЙ или угрозой — страхом применения той же самой силы.
А вот лишь если «за так», если СИЛОЙ, (кнутом) «отчуждить» себе чужое не выходит – вот тогда и начинаются уже разные «цивилизованные» варианты отчуждения «по-хорошему», (за пряник).
Что касается «международной» легитимности, полезной информацией к Вашим правовым изысканиям могла бы послужить речь Черчилла в Фултоне. Речь ведь на самом деле была не про «железный занавес» или объявление «холодной войны».
Она как раз и составила стержень современного действующего «международного права», в том числе, и базовых принципов идентификации «легитимности», как «общей» («international»), так и «суверенной» («national») с точки зрения этой «общей», «наднациональной».
Черчилл исходил издвух фундаментальных задач, оглашенных им как раз для ООН, как проектируемого им реального СИЛОВОГО, наднационального инструмента недопущения в Мире двух зол, а именно — войны и «тирании».
А «общая» легитимность ООН модельно строилась на основе англосаксонского права, каковая «добрая весть» должна была убедительно подкрепляться «кольтом» (ядерной дубинкой) и мощью «особых отношений» США и Британского содружества (составлявшего тогда 1/3 населения Земли и четверть суши).
И дубинка должна была быть только в «правильных руках». В «основном американских», разумеется, поскольку Уинстон заявил, что «…ни один человек, ни в одной стране не стал спать хуже от того, что сведения, средства и сырье для создания этой бомбы сейчас сосредоточены в основном в американских руках..»
В принципе, эту экстравагантную сентенцию Черчилла можно толковать так, что все, кто на планете Земля кошмара Хиросимы и Нагасаки испугался – так то и не люди-то совсем, наверное. Это какие-то, видимо, насекомые или зверьки, живущие в каких-то местах, которые и странами-то можно не считать, а так … кусками земли, где и гнездятся эти пугливые существа.
Вот они-то, зверьки эти, в системе новой «легитимности», которую рисовал Черчилл для всех людей, и во всех странах, и отсутствовали напрочь, будучи им по умолчанию засунуты в статус «вне закона», того самого нового закона для всех «объединённых наций», именно НОВОГО формата СИЛОВОЙ ЛЕГИТИМНОСТИ, которую он и беззастенчиво декларировал.))) Ведь за исключением пугливых существ из «неправильных» юрисдикций, «все люди» и «во всех странах» Мира спят себе спокойно, без энуреза от того, что дубина наказания за нарушение этого нового мирового закона будет в справедливых англосаксонских руках.)))
Касательно же «суверенной» легитимности, Черчилл продекларировал такие её условия:
«…В настоящее время, когда трудностей все еще так много, в наши обязанности не может входить насильственное вмешательство во внутренние дела стран, с которыми мы не находимся в состоянии войны.
Мы должны неустанно и бесстрашно провозглашать великие принципы свободы и прав человека, которые представляют собой совместное наследие англоязычного мира и которые в развитие Великой Хартии, Билля о правах, закона Хабеас Корпус, суда присяжных и английского общего права обрели свое самое знаменитое выражение в Декларации Независимости.
Они означают, что народ любой страны имеет право и должен быть в силах посредством конституционных действий, путем свободных нефальсифицированных выборов с тайным голосованием выбрать или изменить характер или форму правления, при котором он живет; что господствовать должны свобода слова и печати; что суды, независимые от исполнительной власти и не подверженные влиянию какой-либо партии, должны проводить в жизнь законы, которые получили одобрение значительного большинства населения либо освящены временем или обычаями.
Это основополагающие права на свободу, которые должны знать в каждом доме. Таково послание британского и американского народов всему человечеству. Давайте же проповедовать то, что мы делаем, и делать то, что мы проповедуем….»

И не надо обольщаться, что ЭТО ТРЕБОВАНИЕ, на самом деле, Черчилла к «суверенным» юрисдикциям было лишь декларацией.
Это было объвлением условий, НАРУШЕНИЕ которых «суверенными» юрисдикциями У СЕБЯ ДОМА являлось ДОСТАТОЧНЫМ ЛЕГИТИМНЫМ ОСНОВАНИЕМ для ПРИМЕНЕНИЯ англосаксами СИЛЫ к таким «нарушителям».
Черчилл, таким образом, заложил легитимную основу для прямого, в том числе, военного, вмешательства англосаксов во внутренние дела других стран.
Собственно, это и было сделано, и делается, и проповедуется до сих пор.
Являясь основой оценки «легитимности» всего, что происходит с нациями с точки зрения их Объединённой Организации.
Всё, что Черчилл завещал для закладки в само основание ООН, так или иначе там и реализовано в соответствии даже с духом его предложений, где декларировалось, что «все равны», но есть кластер «более равных», чем остальные.
То есть, есть общий сход и «гайд-парк», где «все равны» — это генассамблеи и их решения уровня деклараций, всеобщих «хотелок». А «более равное» «политбюро», решения которого уже обязательны – это Совбез ООН.
То же самое и с силовой компонентой ООН. Черчилл мечтал про международные эскадрильи, которые будут наказывать «плохих парней», которые замышляют или реально ведут войны.
Но время внесло в мечты Уинстона некоторые коррективы.
«Равные» силы были ООН созданы, но лишь для миротворческих операций, хреновенько оснащённые, но есть. Так называемые «голубые каски».
А вот «более равные» силы – уже для «принуждения» какой-нибудь «неправильной» Югославии, Ливии или Кореи, находятся под контролем Пентагона, в том числе, войска НАТО, где завещанный Черчиллом (опять же!) жёсткий контроль за ядерным оружием осуществляют англосаксы, как и было завещано.
Механизмы ООН работали, как неплохой третейский орган по большой массе мировых текущих проблем, причём достаточно эффективно. Даже до проблемы борьбы с мировым голодом постепенно добрались, о которой Черчилл тоже упоминал в своей речи, но тогда даже не мог и мечтать, что и она будет решаться именно через ООН.
И хотя Штаты постепенно быстро «потеряли нюх», когда самораспустился СССР, и дискредитировали своим жлобством влиятельность ООН, но других площадок такого масштаба в Мире пока не наблюдается и, следовательно, реально в Мире, как «общепринятая», действует легитимность по сути англосаксонская и более никакая.
И можно, конечно, понавыдумывать какие-то другие основания «легитимности», но… чтобы они стали «общепринятыми», для этого, как минимум, наверное, нужно собрать увесистое силовое содружество, сравнимое с тем, которое собрал Черчилл в своё время для оглашения своих «понятий».
А именно – англосаксонских.
Пока что таких альтернативных силовых содружеств такого масштаба на Планете не существует. Вот если бы ШОС или БРИКС и ОДКБ объединились – можно было бы начинать мечтать об альтернативной «легитимности»… но пока даже предпосылок к такому шагу не заметно.
И всё равно, если вдруг такое случится – основанием «легитимности» будет именно «право силы» нового, не англосаксонского блока-содружества.
И больше никакое.
Благодарю за развёрнутый ответ.

Должен, однако, сразу заметить, что и «право крови» и «право силы» я в своём тексте охватываю.

«Право крови» — это трансцендентная идеологическая легитимность в применении к традиционному обществу. Собственно, логика «он правит потому что правил его отец» исходит из того, что что-то такое особое — трансцендентное — передаётся в этом конкретном роду.
И Михаил Владимирович, как мне представляется, говорил о том, что такая система уже не работает именно исходя из того, что нарушены преемственные связи поколений, традиционное общество. Кстати говоря, в странах, где такие связи в меньшей степени разрушены, оная преемственность сохраняется. Я лучше всего знаю японский пример, где места в парламенте буквально передаются от отца к сыну. И люди в округах голосуют за сына только потому что он сын своего отца.

«Право силы» же — это авторитарная реальная легитимность в чистом виде, не вижу смысла расшифровывать, всё есть в тексте.

То же, о чём Вы говорите, не имеет ничего общего с легитимностью. «Легитимность» — это категория юридическая. Речь же Черчилля — идеологическая и политическая. В общем — и тут я соглашусь всё же с концепцией Зиновьева и ММК — она не так уж далеко отстоит от ленинских «Апрельских тезисов». По сути своей, это манифест анти-легитимности. Как СССР был «государством наоборот».
Англо-саксы — расисты по своей природе. Отдельно этому потворствует протестантизм, являющийся составной частью их культуры. Равняться на них в чём бы то ни было я лично считаю очень плохой идеей, потому материалы наработок англо-саксонской мысли изучаю с очень большой опасной. Не набраться бы плохого…